(no subject)

Я вынырнула – из шести недель в нашем августовском раю. Тру глаза, моргаю, привыкаю к бетонному дому, к замкнутому пространству квартиры. И Вася, отбившаяся от лап, привыкшая к тому, что и в дом-то можно не заходить – вдруг оказалась из сада в квартире.
Я приучила её к ежеутреннему плаванью – сначала она боялась моря – после Бретани, где оно зыбучим песком попыталось её засосать, шипело волнами на песке, ходило взад-вперёд приливами-отливами.

И вот же – Средиземное оказалось нестрашным, часто гладким зеркальным. И Вася последние недели уже плавала, как это делала Таня – собака в синем спасжилете – за буйки, к лодкам на приколе, вдоль пляжа и обратно – что нам стоит дом построить – хоть и час так плавать. А потом носиться по песку с новым другом – псом Ориком шести лет от роду, который по доброте и снисходительности терпел Васины приставания и объятья.

А Васе достались объятья Софи, Арьки, Молодого Мармота и Тома (от старших к младшим, от 13 с половиной до двух с половиной).
И вдруг вместо сада и неба – стенки и потолок – и где справедливость?

Послезавтра первая лекция – и побежит год. А пока ещё покачиваюсь на нейтральной территории…

***
...И вот затворяются деревянные решётки.
И двери отделяют лето от нас.
Ну, зачем его – заживо! Оно ведь чётко
Ещё существует!
И птицами кротко
Напоминает…

Но багажник набит. И последний час
Валандается между асфальтом и садом,
Машину подталкивает к автострадам...

А сад, сливаясь с другими садами,
Уже от соседних неотличим.
И лето, протёкшее между руками,
Под пальцами плывёт, как шашлычный дым...

Всё больше машин – и за, и перед –
Обгоняя друг друга: «на север, скорей...»,
И всё нереальнее те запертые двери,
И всё матерьяльнее пять этажей...
И всё слышнее назойливый, несносный,
В дорожном гуле голос
архангеловой трубы –
А в нём растворяются и мимозы, и сосны,
И морская пена, и пробковые дубы...

20 августа 2009

( Read more... )