(no subject)

Некоторые машины так и едут с листьями на крышах, и даже ветер не очень-то листья сдувает, небось, прилипли, мокрые. А паре платановых сухих листов удалось даже забраться под дворники. Прошло осеннее равноденствие. Дождик какой-то нестрашный, – то есть, а то вдруг солнце с такой радостью проскакивает через дырки в облаках.

Шла и думала – про память, дискретную, состоящую из истинных мелочей. Вроде цветущей в открытом грунте фуксии на газоне, – часто они встречаются, а я каждый раз не забываю вспомнить кемпинг у озера возле Анси в 92-ом, там ещё ослик жил, его с дороги видно было даже, он любил вдоль изгороди прогуливаться, и фуксию я впервые увидела не в горшке, а на клумбе. Мы с Васькой покупали у владельца кемпинга дешёвое белое вино, и даже в Париж захватили пару ящиков. Кому всё это нужно, кроме меня? Пасмурный вечер, деревянная скамейка, озеро. Какой-то итальянец, глядя на внушительную чёрную Нюшу, зачаровнно приговаривал, что у неё же лапа по размеру прям как его рука. «Ньюфаунленд – это глыба мрака, чёрная ласковая собака» – эти строчки в «Дне поэзии» я в школе прочитала, запомнила, что Лев Друскин, – а потом Васька с огромной нежностью рассказывал про Лёву Друскина, как он в Тюбинген к нему приезжал, и как они за грибами ходили-ездили – Лёва в инвалидном кресле – чуде тогдашней техники, – Васька и Лёвин белый пудель Гек рядом. Можно ниточку очень долго раскручивать, – не знаю, размотается ли весь клубок. И начинать отматывать откуда угодно можно.

А потом подумала тривиальное – что вообще-то наша культура складывается из памяти самых разных людей и поколений, – и книги, и картины, и музыка, – ну, и наверно, утешаться можно тем, что любая память крошечным ручейком втекает в этот океанище... Вот даже сосед Букашкин, про которого iris_sibirica недавно вспомнил, тоже не пропал втуне.