(no subject)

У Ишмаэля

Когда Италией старинною
ты бочкой катишься невинною
дорогой общепилигримною,
что ты увидишь — или вы?
Карабиньери — с карабинами,
Самсоны — с головами львиными,
и с золотыми апельсинами,
с одеколонами — волхвы.

Течёт по кровеносным лавочкам
река пожертвований ласковых,
по самым по душевным клавишам
рука купечества стучит.
И Дух Святой, пройдя меж пьяными,
по вечерам над ресторанами
голубкой, из рогатки раненной,
в рекламный бьётся телещит.

Хвосты в музеи — как за пончиком,
но папа уж ползёт к балкончику.
На стенах тэги из баллончика,
и коз на форуме пасут.
И, отражаясь в зимней слякоти,
сияет Рим всемирной благостью,
и есть, и есть, кому поплакаться,
пока ещё не Страшный суд.