(no subject)

Субботним утром откуда-то сверху, из серой небесной тряпки на нас с Васей летели белые крошечные точки – одна – другая... Не долетая до травы, до ёжащихся от внезапного холода нарциссов, эти точки растворялись в воздухе, а если какой-нибудь удавалось долететь до дрожащего лепестка, так она на нём расплывалась кляксой.

Время было для субботы раннее – 8 утра – нам с Бегемотом надо было поутру свидетельствовать на свадьбе – так что Вася легла опять спать, а мы поехали на дело.

Кроме нас, на свадьбе был брат жениха по масонству, очень приятный человек из парижской центральной мэрии. Впятером мы отправились к новобрачным пить вкусную карельскую водку, приехавшую из Петрозаводска, а потом и кофе с тортом из любимой героями дня кондитерской в 15-ом.

До дому мы добрались часам к четырём, и я, с большим трудом преодолев желание плюхнуться на кровать, – честно схватила Васю, и мы побежали с мячиком в лес.

И были вознаграждены. Тряпка порвалась, под ней оказалось ярко-синее твёрдое небо, и предвечернее солнце, как в театре, осветило стволы. А потом мы увидели, что моя знакомая вишня возле пруда вся в цветах!

Когда у меня только появился цифровик, дело было в Рождество, наверно, 2004-го, я предвкушала, как весной мы с Васькой будем обходить знакомые деревья в цвету... Некоторых из тех деревьев нет уже, – деревья тоже не вечные, – иногда умирают, иногда их убивают и на их месте строят дома...

Новые знакомые тоже появились... Вот эта вишня была тогда совсем прутиком.

Цапля, пока мы шли к ней, тихо сидела в траве, – она взмахнула громадными крыльями только перед самым Васиным носом. А толстая круглая малиновка на ветке терновника своей упитанностью и выпирающей яркой грудкой, похожа была на снегиря.

По мокрой скользкой глине шли мы с Васей домой, – я старалась не плюхнуться, а Вася плюхнуться не боялась – четыре лапы не две – носилась за мячиком и радовалась своей ловкости и молодецкой удали.