(no subject)
Aug. 30th, 2020 11:56 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВек живи, помрёшь всё равно
Я тут решила прочесть Бернара Минье (Bernard Minier) после какой–то попавшейся заметки о новых книгах. Как–то симпатично о нём было написано. Конечно, детективы, но вроде как к литературе имеют отношение.
Сейчас так редко попадаешь на новые всерьёз книжки – «про жизнь», что получается, что только в детективах про людей и почитаешь. Мне кажется, что люди, которым хочется писать о человеках, о повседневности без выебона, зачастую бросаются в детективы, если умеют выдумывать сюжеты, – Фред Варгас вот такая, и Минье тоже. Я бы очень сильно предпочла без детективных сюжетов, без серийных убийц, маньяков, без всякого такого фуфла, но увы – пишут с этим – что Варгас, что Минье, что последние годы Роулинг. Небось, на читательский спрос реагируют.
Пожалуй даже, у Минье детективность сюжета более, чем у прочих оправдана, потому что его очень интересуют стрессовые крайние ситуации, связанное с ними поведение, формирование личности.
И вот у Минье в книжке «Круг» встретила я слово khâgne и глаза вытаращила. Ну, как по–французски может существовать такое слово дикое? Через kh.
Обратилась к оракулу-гуглу. И вот что узнала.
Есть такое прилагательное cagneux – означает оно – с вывернутыми коленками – «жил-был кузнечик маленький с коленками назад».
Оказывается, так в девятнадцатом веке курсанты, которые готовились в военную школу Сен-Сир, обзывали слушателей подготовительных курсов, готовивших к поступлению на гуманитарные факультеты Эколь Нормаль. Сначала обучение на этих подготовительных курсах длилось год, потом два. И назывались они «школа риторики».
Подготовишки к Сен-Сиру, которых обзывали корнишонами то ли потому, что в общежитии они жили как селёдки в бочке, или огурцы в банке, то ли потому что бегали они на свиданки, выбираясь из общаги через окно по карнизу, относились к подготовишкам литературным с полным презрением – и коленки-то у них от чрезмерной усидчивости в чтении повыворачивались!
Но литературные приготовишки не лыком шиты – вместо того, чтоб обидеться, они сказали «да, мы такие», и произвели от слова cagneux слово khâgne через kh, чтоб выглядело по-гречески, и так свою школу назвали. А когда стали там учиться не год, а два, появилось ещё слово hypokhâgne для первого года обучения.
И тут я осознала, почему часть наших преподов, из тех, кто работает в «препа», где готовят во всякие конкурсные школы, на письме называют еженедельные опросы, которым все студенты в «препа» подвергаются, диким словом kholle вместо простого colle. Всё то же – нос кверху и чтоб по-грецки выглядело. С 19-го века идёт…
Как много нам открытий чудных…
Я тут решила прочесть Бернара Минье (Bernard Minier) после какой–то попавшейся заметки о новых книгах. Как–то симпатично о нём было написано. Конечно, детективы, но вроде как к литературе имеют отношение.
Сейчас так редко попадаешь на новые всерьёз книжки – «про жизнь», что получается, что только в детективах про людей и почитаешь. Мне кажется, что люди, которым хочется писать о человеках, о повседневности без выебона, зачастую бросаются в детективы, если умеют выдумывать сюжеты, – Фред Варгас вот такая, и Минье тоже. Я бы очень сильно предпочла без детективных сюжетов, без серийных убийц, маньяков, без всякого такого фуфла, но увы – пишут с этим – что Варгас, что Минье, что последние годы Роулинг. Небось, на читательский спрос реагируют.
Пожалуй даже, у Минье детективность сюжета более, чем у прочих оправдана, потому что его очень интересуют стрессовые крайние ситуации, связанное с ними поведение, формирование личности.
И вот у Минье в книжке «Круг» встретила я слово khâgne и глаза вытаращила. Ну, как по–французски может существовать такое слово дикое? Через kh.
Обратилась к оракулу-гуглу. И вот что узнала.
Есть такое прилагательное cagneux – означает оно – с вывернутыми коленками – «жил-был кузнечик маленький с коленками назад».
Оказывается, так в девятнадцатом веке курсанты, которые готовились в военную школу Сен-Сир, обзывали слушателей подготовительных курсов, готовивших к поступлению на гуманитарные факультеты Эколь Нормаль. Сначала обучение на этих подготовительных курсах длилось год, потом два. И назывались они «школа риторики».
Подготовишки к Сен-Сиру, которых обзывали корнишонами то ли потому, что в общежитии они жили как селёдки в бочке, или огурцы в банке, то ли потому что бегали они на свиданки, выбираясь из общаги через окно по карнизу, относились к подготовишкам литературным с полным презрением – и коленки-то у них от чрезмерной усидчивости в чтении повыворачивались!
Но литературные приготовишки не лыком шиты – вместо того, чтоб обидеться, они сказали «да, мы такие», и произвели от слова cagneux слово khâgne через kh, чтоб выглядело по-гречески, и так свою школу назвали. А когда стали там учиться не год, а два, появилось ещё слово hypokhâgne для первого года обучения.
И тут я осознала, почему часть наших преподов, из тех, кто работает в «препа», где готовят во всякие конкурсные школы, на письме называют еженедельные опросы, которым все студенты в «препа» подвергаются, диким словом kholle вместо простого colle. Всё то же – нос кверху и чтоб по-грецки выглядело. С 19-го века идёт…
Как много нам открытий чудных…
