(no subject)
Dec. 21st, 2020 11:56 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВ 1985-ом году в мае мы отправились на лето в Триест. Джейк получил приглашение на пару месяцев в SISSA – в триестинский международный научный центр. Денег ему не заплатили, но офис предоставили. Ну, а деньги – плюс к постдочьей зарплате присутствовал ведь ещё и грант, из которого Джейку билет в Европу оплатил университет и, кажется, даже покрыл нам расходы на съём квартиры. У меня была аспирантская стипендия, которую давали за преподавание младшекурсникам. Так что мы ощущали себя богатеями – в Гэйнсвиле жильё дешёвое, а кроме жилья и путешествий мы, в общем-то, ни на что не тратились. От приятного ощущения богатства – раззудись рука – мы даже впервые в жизни купили предмет мебели – диван – не на помойке его нашли, не на ярд-сэйле за 10 долларов приобрели, а прям вот новый в магазине.
В Европу мы полетели исландской авиалинией – у них тогда билеты были дешёвые, и ещё по загадочным причинам в самолёте давали бесплатный коньяк. Этот дармовой коньяк нас и склонил в сторону именно Island Air, а не других авиакомпаний с билетами за ту же цену.
Летал Island Air почему-то в Люксембург, а кроме коньяка предоставлял своим клиентам бесплатный проезд в поезде – либо до Парижа, либо до любой точки Швейцарии.
Мы поглядели на карту и поняли, что самое для нас выгодное – а несмотря на наше богатство и диван мы твёрдо знали, что передвигаться можно и нужно только самым дешёвым способом и никак иначе – так вот разумней всего было бесплатно добраться на поезде до Локарно, переплыть оттуда через Лаго Маджоре в Стрезу – и вуаля – мы в Италии, и уж из Стрезы в Триест как-нибудь доедем.
В Стрезу мне давно хотелось – именно там ведь жил дезертир лейтенант Генри с Кэт. «Прощай оружие» я любила не так, как «Фиесту», но всё равно ведь любила, прочитав когда-то там классе в девятом в первый раз. И ещё Стреза – я пару раз проезжала её на поезде по дороге в Милан – и из окна прямо с платформы глядела на Изолу Беллу, встающую из воды не слишком далеко от берега.
Под дождём – в тот год дожди в северной Италии шли весь май – мы доплыли мимо Изолы Беллы до сонного курорта начала тогда ещё не прошлого века… Поселились в гостинице. Доллар был тогда на редкость высок, так что мы имели полную возможность в Европе жить в гостиницах – за десятку что-нибудь без душа в номере можно было снять, а уж за двадцатку…
На набережной неподалёку от воды стояла лодка, превращённая в клумбу. Я не помню, какие в ней цветы цвели. Кажется, бело-розовые. Сейчас всякий, кому не лень, устраивает клумбы в лодках, в тачках, в тележках… Но тогда это было в первый раз. И эта лодка-клумба – пушкинское смешение далековатых понятий – почему-то воплощала свободу, лето впереди, лёгкие вечера, настоенные на смеси радости, печали, ностальгии по убегающему в прошлое настоящему…
Я вспомнила эту лодку в Стрезе, увидев здесь старые велосипеды, к которым присобачены почтовые ящики… Какой-нибудь домик в глубине за полем, за виноградником, а на углу дороги и уходящей к домику иногда заасфальтированной, иногда нет, почти тропинки стоит дедушкин велосипед с почтовым ящиком на раме.
Сегодня, возвращаясь домой, мы попали под слабый дождь. Как-то вдруг затянулось небо, вместо пёстрых облаков – небесных зверей – невнятная рыхлая серость. Мы, торопясь, шли по дорожке между виноградников, заросших белейшей ложной рукколой.
Конечно же, в четыре в дождливой хмури уже проглядывался вечер – «вечерело, повсюду ретиво рос орешник…» И провансальский декабрь срифмовался с подленинградским августом…
«Но наше северное лето карикатура южных зим»… Что ж, и это было…
В Европу мы полетели исландской авиалинией – у них тогда билеты были дешёвые, и ещё по загадочным причинам в самолёте давали бесплатный коньяк. Этот дармовой коньяк нас и склонил в сторону именно Island Air, а не других авиакомпаний с билетами за ту же цену.
Летал Island Air почему-то в Люксембург, а кроме коньяка предоставлял своим клиентам бесплатный проезд в поезде – либо до Парижа, либо до любой точки Швейцарии.
Мы поглядели на карту и поняли, что самое для нас выгодное – а несмотря на наше богатство и диван мы твёрдо знали, что передвигаться можно и нужно только самым дешёвым способом и никак иначе – так вот разумней всего было бесплатно добраться на поезде до Локарно, переплыть оттуда через Лаго Маджоре в Стрезу – и вуаля – мы в Италии, и уж из Стрезы в Триест как-нибудь доедем.
В Стрезу мне давно хотелось – именно там ведь жил дезертир лейтенант Генри с Кэт. «Прощай оружие» я любила не так, как «Фиесту», но всё равно ведь любила, прочитав когда-то там классе в девятом в первый раз. И ещё Стреза – я пару раз проезжала её на поезде по дороге в Милан – и из окна прямо с платформы глядела на Изолу Беллу, встающую из воды не слишком далеко от берега.
Под дождём – в тот год дожди в северной Италии шли весь май – мы доплыли мимо Изолы Беллы до сонного курорта начала тогда ещё не прошлого века… Поселились в гостинице. Доллар был тогда на редкость высок, так что мы имели полную возможность в Европе жить в гостиницах – за десятку что-нибудь без душа в номере можно было снять, а уж за двадцатку…
На набережной неподалёку от воды стояла лодка, превращённая в клумбу. Я не помню, какие в ней цветы цвели. Кажется, бело-розовые. Сейчас всякий, кому не лень, устраивает клумбы в лодках, в тачках, в тележках… Но тогда это было в первый раз. И эта лодка-клумба – пушкинское смешение далековатых понятий – почему-то воплощала свободу, лето впереди, лёгкие вечера, настоенные на смеси радости, печали, ностальгии по убегающему в прошлое настоящему…
Я вспомнила эту лодку в Стрезе, увидев здесь старые велосипеды, к которым присобачены почтовые ящики… Какой-нибудь домик в глубине за полем, за виноградником, а на углу дороги и уходящей к домику иногда заасфальтированной, иногда нет, почти тропинки стоит дедушкин велосипед с почтовым ящиком на раме.
Сегодня, возвращаясь домой, мы попали под слабый дождь. Как-то вдруг затянулось небо, вместо пёстрых облаков – небесных зверей – невнятная рыхлая серость. Мы, торопясь, шли по дорожке между виноградников, заросших белейшей ложной рукколой.
Конечно же, в четыре в дождливой хмури уже проглядывался вечер – «вечерело, повсюду ретиво рос орешник…» И провансальский декабрь срифмовался с подленинградским августом…
«Но наше северное лето карикатура южных зим»… Что ж, и это было…
