(no subject)
Aug. 8th, 2021 01:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaСолнечные пятна скачут под ветром по стволам огромных платанов и по жёлтым стенам в городке Йере. С рынка шёл мужик с пудельком – похожим на Таню, но маленьким. Пудель никуда не спешил, поднимал заднюю ногу у каждого столбика, у каждого выступа – уж и пИсать было нечем, но старался. Тянул то влево, то вправо, оглядывался, а мужик тянул его вперёд и вверх по узкой улице с блестящей мостовой из мытых каменных плит.
В маленьком магазинчике продаёт оливки и всякое-якое из оливок и овощей очень дружелюбная магребинская тётенька – дала нам попробовать что-то вроде баклажанной икры в одной миске очень острая, в другой не очень – острая явно с кайенским перцем. Я была за острую, Маринка за неострую, и тётенька смешала обе-две в пластиковой коробке – две ложки с верхом неострой на одну острую. Оливковая паста у неё одна с базиликом и фисташками, другая без всего – тётенька хвастливо сказала, что ту, что с базиликом и фисташками, и баклажанную смесь она делает сама, и баклажанную смесь только летом готовит – не те зимой овощи.
На рынке у аккордеониста что-то сладкое латиноамериканское сменилось калинкой-малинкой.
Ветер повосточнел, стала согреваться вода. Но больно много небесных барашков, целое стадо без пастуха.
Гриша тут сбрасывает свои котиные годы – вчера ходила над столом по балкам, увитым глицинией, и кое-где по тонким прутьям. Не упала.
Всё ж потребность хоть как-то криво-курносо, но фиксировать, совершенно неистребима. 19-ый август мы тут. Через год, считай, юбилей. Неизбежны повторы – все оттенки зелёного, и сияющий олеандровый розовый, и густое море, и вечером низкие фонари по краю ведущей к дому дорожки. И синяя занавеска на окне, и отразившаяся в зеркале гроздь винограда. Стареют собаки и кошки, вырастают дети… Васька, Нюша, Катя – где они тут? Под дубами, под соснами…
То дерево, что выросло на месте посаженной нами оливы – это, если верить plant.net – куст из семейства оливковых – филирея! Местный упорный, ничто ему не страшно, ни зимы, ни лета…
Вода в лесном озерце – тёплая и нежная, как молочный кисель, непрозрачная жёлтая, а Тане удивительно, что погружается её собачья спина, и лапами шевелить приходится, чтоб держаться на поверхности.
Сосны, как водится, пытаются улететь, да корни не пускают.
И опять, и опять ползёт в море полуостров Жиен – узкая коса – драконья голова торчит горкой из моря. Всё ползёт и ползёт – от города Йер, где уже после Нобелевки Бунин навещал Одоевцеву с Ивановым, всем хамил, как ему свойственно. Не больно далеко ему из Грасса было доехать.
И горки массива Мавров, поросшие дубами, мимозой, эвкалиптами, соснами – одна за одной – отрезают с севера горизонт.
И утешительно, что всё оно – тут, ждёт и когда тут нет меня – значит, есть зелёная дверь в стене, и за картонкой на камине – никуда не девается волшебная страна… И неча роптать… Софи пририсовала чёрному коту с зелёными глазами крылья – и вышла самая настоящая бабочка!
В маленьком магазинчике продаёт оливки и всякое-якое из оливок и овощей очень дружелюбная магребинская тётенька – дала нам попробовать что-то вроде баклажанной икры в одной миске очень острая, в другой не очень – острая явно с кайенским перцем. Я была за острую, Маринка за неострую, и тётенька смешала обе-две в пластиковой коробке – две ложки с верхом неострой на одну острую. Оливковая паста у неё одна с базиликом и фисташками, другая без всего – тётенька хвастливо сказала, что ту, что с базиликом и фисташками, и баклажанную смесь она делает сама, и баклажанную смесь только летом готовит – не те зимой овощи.
На рынке у аккордеониста что-то сладкое латиноамериканское сменилось калинкой-малинкой.
Ветер повосточнел, стала согреваться вода. Но больно много небесных барашков, целое стадо без пастуха.
Гриша тут сбрасывает свои котиные годы – вчера ходила над столом по балкам, увитым глицинией, и кое-где по тонким прутьям. Не упала.
Всё ж потребность хоть как-то криво-курносо, но фиксировать, совершенно неистребима. 19-ый август мы тут. Через год, считай, юбилей. Неизбежны повторы – все оттенки зелёного, и сияющий олеандровый розовый, и густое море, и вечером низкие фонари по краю ведущей к дому дорожки. И синяя занавеска на окне, и отразившаяся в зеркале гроздь винограда. Стареют собаки и кошки, вырастают дети… Васька, Нюша, Катя – где они тут? Под дубами, под соснами…
То дерево, что выросло на месте посаженной нами оливы – это, если верить plant.net – куст из семейства оливковых – филирея! Местный упорный, ничто ему не страшно, ни зимы, ни лета…
Вода в лесном озерце – тёплая и нежная, как молочный кисель, непрозрачная жёлтая, а Тане удивительно, что погружается её собачья спина, и лапами шевелить приходится, чтоб держаться на поверхности.
Сосны, как водится, пытаются улететь, да корни не пускают.
И опять, и опять ползёт в море полуостров Жиен – узкая коса – драконья голова торчит горкой из моря. Всё ползёт и ползёт – от города Йер, где уже после Нобелевки Бунин навещал Одоевцеву с Ивановым, всем хамил, как ему свойственно. Не больно далеко ему из Грасса было доехать.
И горки массива Мавров, поросшие дубами, мимозой, эвкалиптами, соснами – одна за одной – отрезают с севера горизонт.
И утешительно, что всё оно – тут, ждёт и когда тут нет меня – значит, есть зелёная дверь в стене, и за картонкой на камине – никуда не девается волшебная страна… И неча роптать… Софи пририсовала чёрному коту с зелёными глазами крылья – и вышла самая настоящая бабочка!
