(no subject)
Jun. 27th, 2022 11:01 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaМы снимаем дом у очень немолодой бретонки, дочка которой держит ослиную ферму. Собственно, здесь хутор – пара-тройка домов и ферма через узенькую, правда, асфальтированную дорогу, которая кончается тупиком. У мамы прямая спина и короткая седая стрижка. Дочка растрёпанная, всё время куда-нибудь торопится, всем тут заправляет.
Ферма, конечно, не только ослиная – там и мохноногие лошадки-тяжеловозы, и овцы, и козы, и свиньи, и курицы с петухами, и кролики. Коров вот нет. Коты есть, а собака умерла недавно – только пса не хватает для полного состава бременских музыкантов.
Ослов предлагают желающим для прогулок. И называется ферма « Océ –
Ane ». Прямо скажем, океан тут километрах в десяти, а Брестский залив из окна виден.
Можно уйти с ослом на несколько дней, можно на несколько часов. 24 человека ослов – разных пород.
Мы погуляли вчера с серенькой небольшой Freedom с чёрной полоской вдоль хребта и вдоль хвоста, и с белым нежным тёплым носом. Мы стали звать её Фридой. Прошли с ней кружок километров в 17. Через лес, через поля, в соседний городок, к морю спустились, на пляж только выходить не стали.
Когда-то в Израиле я поплавала в маске с ластами вместе с дельфинами – в открытом дельфинарии в Красном море, куда дельфины приплывали по доброй воле через проход в загородке (хочется сказать, через дыру в подводном заборе) – приплывали они на других посмотреть и себя показать – рыбки поесть и в мячик поиграть. Гуляя с Фридой, я вспомнила про то, как я плавала с дельфинами.
Похлопать по дельфиньей калошной резиновой спине – щастье, и уткнуться в ослиную гриву, в ухо, потереться носом, вдохнуть тёплый сенной запах – щастье, конечно.
Идёшь себе, ведёшь в поводу ослика, ¬– потом останавливаешься – ослику попастись, с хрустом травку поесть, – вкусней всего дикая морковка… Поесть-пофыркать. Ослик дорогу знает, ¬– один раз мы свернули не туда, и Фрида сразу сказала нам об этом – не пойду. Нечего. А в другом месте не захотела спускаться с лестницы, хотя, как мы потом узнали, есть ослики, которые на это легко соглашаются. Но не Фрида. Пришлось обойти по соседней улице.
Когда мы с Фридой только отправились в путь, за нами увязалась её подружка – большая чёрная ослиха по имени Бабочка, с ней они поутру вместе паслись. Выскользнула незамеченная из-за загородки. Нам пришлось вернуться, а Венсену – ответственному за ослов – вместе с Полиной, которая на улице лущила горох, некоторого труда стоило уговорить Бабочку остаться. Даже ведро с чем-то очень вкусным не привлекло её. Пришлось и нам с Фридой зайти на огороженную полянку, на которой утром они вдвоём паслись.
Когда-то мы с Васькой на сельскохозяйственной выставке посмотрели ослиное соревнование. Задание было вот какое. Смирно постоять, пока тележку нагрузит хозяин, потом с тележкой перейти через огромную арену, потом постоять смирно, пока хозяин разгрузит. Выиграл маленький серый провансальский ослик, такой, как Фрида, – он единственный проделал всё до конца. Остальные сошли с дистанции.
Ослик – филозОфф – никакого в этом не возникает сомнения. И заражает своей философичностью, когда вот так идёшь, входишь в лесной туннель, солнце пятнает густую листву, а потом вдруг поле, жёлтые ромашки по краю, потом домик, облицованный диким камнем, разноцветная густая гортензия его с трёх сторон огораживает, с четвёртой – лес. Потом городок, пустая церковка с почти современными витражами, потом мимо какого-то прошли праздника. Может, чей-то день рожденья, - флажки цветные на стенке, столы на улице, люди нам радостно нам машут из-за столов. Какие-то дети пропустили вход в собственный двор, увязавшись за нами, их отловили родители, и папа попытался заговорить на ослином языке – с акцентом, вестимо.
Котёнок взвивается вверх, пытаясь ухватить кого-то или что-то там, на кусте. Немощёная улица с травой посредине упирается в море такого густо-синего цвета, с которым рифмуется синяя гортензия.
Вернувшись, мы поболтали с Венсеном. Очень симпатичный мужик, возраст не умею определять – может сорок с хвостом, а может и 50 с чем-нибудь. В ухе серьга. Он, как и Полина, лущившая поутру горох, на ферме волонтёрят, – он уже целый год – чтоб научиться говорить по-ослиному. Раньше приезжал на лето. У него собственная ослиха, и в сентябре он отправится с ней в путешествие по всей Франции. Уже очень давно он этого хочет. Идти неспешно, глядеть по сторонам… Спросить, как он зарабатывает на жизнь, нам было, конечно же, неловко. Волонтёров всяко кормят.
А послушав его – слюнки потекли от зависти – вот да – отправиться в дорогу с ослом и собакой, а кошка может в котином домике ехать на осле. Чем не бременские музыканты?
Венсен сказал: «с ослом же медленней идёшь, чем сам по себе, и видишь совершенно не так» – а потом руки поднял, охватывая всё вокруг – ну, как иначе – и небо, и море, и лес, и поле, и деревеньки…
Когда-то я читала про двух подруг, бросивших работу (одна, кажется, была инженером-информатиком, вторая, не помню кем) и пустившихся в путь — с осликом по деревням – кукольные спектакли детям показывать. Я рассказала об этом папе, — и он справедливо заметил, что такая жизнь тоже становится рутиной.
Что ж, любая жизнь от некоторой части рутина, ¬– но это и прекрасно – рутина ¬– это ведь когда небо не обваливается… Впрочем, когда оно обвалилось, возникает какая-то другая, но тоже рутина…
«Наш осёл мимо сёл, мимо рощи зелёной весело бежит и кричит на ходу…»
Ферма, конечно, не только ослиная – там и мохноногие лошадки-тяжеловозы, и овцы, и козы, и свиньи, и курицы с петухами, и кролики. Коров вот нет. Коты есть, а собака умерла недавно – только пса не хватает для полного состава бременских музыкантов.
Ослов предлагают желающим для прогулок. И называется ферма « Océ –
Ane ». Прямо скажем, океан тут километрах в десяти, а Брестский залив из окна виден.
Можно уйти с ослом на несколько дней, можно на несколько часов. 24 человека ослов – разных пород.
Мы погуляли вчера с серенькой небольшой Freedom с чёрной полоской вдоль хребта и вдоль хвоста, и с белым нежным тёплым носом. Мы стали звать её Фридой. Прошли с ней кружок километров в 17. Через лес, через поля, в соседний городок, к морю спустились, на пляж только выходить не стали.
Когда-то в Израиле я поплавала в маске с ластами вместе с дельфинами – в открытом дельфинарии в Красном море, куда дельфины приплывали по доброй воле через проход в загородке (хочется сказать, через дыру в подводном заборе) – приплывали они на других посмотреть и себя показать – рыбки поесть и в мячик поиграть. Гуляя с Фридой, я вспомнила про то, как я плавала с дельфинами.
Похлопать по дельфиньей калошной резиновой спине – щастье, и уткнуться в ослиную гриву, в ухо, потереться носом, вдохнуть тёплый сенной запах – щастье, конечно.
Идёшь себе, ведёшь в поводу ослика, ¬– потом останавливаешься – ослику попастись, с хрустом травку поесть, – вкусней всего дикая морковка… Поесть-пофыркать. Ослик дорогу знает, ¬– один раз мы свернули не туда, и Фрида сразу сказала нам об этом – не пойду. Нечего. А в другом месте не захотела спускаться с лестницы, хотя, как мы потом узнали, есть ослики, которые на это легко соглашаются. Но не Фрида. Пришлось обойти по соседней улице.
Когда мы с Фридой только отправились в путь, за нами увязалась её подружка – большая чёрная ослиха по имени Бабочка, с ней они поутру вместе паслись. Выскользнула незамеченная из-за загородки. Нам пришлось вернуться, а Венсену – ответственному за ослов – вместе с Полиной, которая на улице лущила горох, некоторого труда стоило уговорить Бабочку остаться. Даже ведро с чем-то очень вкусным не привлекло её. Пришлось и нам с Фридой зайти на огороженную полянку, на которой утром они вдвоём паслись.
Когда-то мы с Васькой на сельскохозяйственной выставке посмотрели ослиное соревнование. Задание было вот какое. Смирно постоять, пока тележку нагрузит хозяин, потом с тележкой перейти через огромную арену, потом постоять смирно, пока хозяин разгрузит. Выиграл маленький серый провансальский ослик, такой, как Фрида, – он единственный проделал всё до конца. Остальные сошли с дистанции.
Ослик – филозОфф – никакого в этом не возникает сомнения. И заражает своей философичностью, когда вот так идёшь, входишь в лесной туннель, солнце пятнает густую листву, а потом вдруг поле, жёлтые ромашки по краю, потом домик, облицованный диким камнем, разноцветная густая гортензия его с трёх сторон огораживает, с четвёртой – лес. Потом городок, пустая церковка с почти современными витражами, потом мимо какого-то прошли праздника. Может, чей-то день рожденья, - флажки цветные на стенке, столы на улице, люди нам радостно нам машут из-за столов. Какие-то дети пропустили вход в собственный двор, увязавшись за нами, их отловили родители, и папа попытался заговорить на ослином языке – с акцентом, вестимо.
Котёнок взвивается вверх, пытаясь ухватить кого-то или что-то там, на кусте. Немощёная улица с травой посредине упирается в море такого густо-синего цвета, с которым рифмуется синяя гортензия.
Вернувшись, мы поболтали с Венсеном. Очень симпатичный мужик, возраст не умею определять – может сорок с хвостом, а может и 50 с чем-нибудь. В ухе серьга. Он, как и Полина, лущившая поутру горох, на ферме волонтёрят, – он уже целый год – чтоб научиться говорить по-ослиному. Раньше приезжал на лето. У него собственная ослиха, и в сентябре он отправится с ней в путешествие по всей Франции. Уже очень давно он этого хочет. Идти неспешно, глядеть по сторонам… Спросить, как он зарабатывает на жизнь, нам было, конечно же, неловко. Волонтёров всяко кормят.
А послушав его – слюнки потекли от зависти – вот да – отправиться в дорогу с ослом и собакой, а кошка может в котином домике ехать на осле. Чем не бременские музыканты?
Венсен сказал: «с ослом же медленней идёшь, чем сам по себе, и видишь совершенно не так» – а потом руки поднял, охватывая всё вокруг – ну, как иначе – и небо, и море, и лес, и поле, и деревеньки…
Когда-то я читала про двух подруг, бросивших работу (одна, кажется, была инженером-информатиком, вторая, не помню кем) и пустившихся в путь — с осликом по деревням – кукольные спектакли детям показывать. Я рассказала об этом папе, — и он справедливо заметил, что такая жизнь тоже становится рутиной.
Что ж, любая жизнь от некоторой части рутина, ¬– но это и прекрасно – рутина ¬– это ведь когда небо не обваливается… Впрочем, когда оно обвалилось, возникает какая-то другая, но тоже рутина…
«Наш осёл мимо сёл, мимо рощи зелёной весело бежит и кричит на ходу…»
