(no subject)
Jun. 21st, 2023 10:32 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЛето в детстве – главный был праздник. Конечно, Новый год, день рожденья, театр, но лето –праздник на три с половиной месяца.
Мы уезжали из города в мае – Бабаня с девчонками, – мы с Машкой и часто наша двоюродная Танька. На разные дачи, снятые на дедовы деньги – вот на те самые – «а мне четвёртого перевод и двадцать третьего перевод». Лето – маминого приезда ждёшь, – ну, как потом в юности звонков и встреч – только про маму знаешь точно, что любит. Родительские отпуска. Грибы, – приходишь из лесу с корзинкой в облаке грибного запаха, потом чистить их – не перечистить на веранде с цветными стёклышками. Пирожки с черникой – сто штук, и все толпой сожраны, и в черничных пятнах пошитый мамой ситцевый сарафан. Залив, озёра, лес, с папой велосипед и поход на три дня с брезентовой палаткой, а впервые после восьмого класса – байдарка. Перечитаны и не по разу привезённые из города книжки – в саду на раскладушке, или в гамаке.
Когда на первом курсе я осознала, что каникулы превращаются из трёхмесячных в двухмесячные, – очень было странно – то есть как июнь в городе?
И вот теперь, когда работа из дома стала вполне заметной частью жизни, я, кажется, почти вернулась к истокам – нет, конечно, не три месяца подряд на даче, но три месяца не подряд получаются.
Сбегать по дорожке, с которой за деревьями море видно, в кафе, – оно по совместительству магазинчик, и по утрам там круассаны и хлеб продают, потом после кофе посидеть за компом в саду… Даже самая дурацкая работа – с переэкзаменовками разбираться – в саду – кайф…
В Бретани мы. На даче. В новом месте километрах в восьми от привычного – и Машка всё удивляется – почему-то тут субтропики – фиги-финики и огромный эвкалипт, а у самого дома, не знаю каким по счёту цветеньем, – магнолия – цветами-собачьими глазами из «Огнива» – с чайное блюдце, или даже с тарелку.
Дом старый, из дикого камня, стены такой толщины, что дверь утопает.
Нас встретил очень немолодой интеллигентного вида человек со слуховым аппаратом. Всё хотел нам помочь разгрузить машину. Жена показалась заметно моложе, говорит с очень лёгким акцентом.
Роже и Барбара. Она австралийка, и женаты они 58 лет. Познакомились в Австралии, где Роже работал техником в нефтедобывающей французской компании. Когда у них начался роман, Роже сразу предупредил, что если она хочет с ним жить, то пусть примет, что когда-нибудь, когда он выйдет на пенсию, они вернутся в Бретань в деревню Росканвель, в дом, где он родился, и отец его родился. И вот уже 28 лет они тут. Роже работает по дереву, – шкафы в доме, лестница, потолок деревянный – всё он создал. Тут маленькое поместье – домик, где мы живём, ещё один рядом, и большой дом, где живут Роже с Барбарой, и где у Роже мастерская. У нас маленький отгороженный садик, дверь в него мы всё время держим открытой, так что Грише – раздолье – носится, задрав хвост, под вырвиглазными гортензиями.
До того, как поселиться в Росканвеле, Роже с Барбарой болтались по свету. Одно время он работал на платформе в море. Дочка у них родилась в Австралии, сын в Конго.
А теперь дочка живёт в деревянном доме в двухстах метрах от них. Ей 56 лет, и она уже довольно давно перебралась во Францию. Работала в Австралии на фабрике по производству картона, потом во Франции пошла учиться, стала социальным работником. А сын пока в Канаде, но собирается вернуться в Росканвель на пенсию…
Мы с Машкой с тихого пляжа каждый день лезем в семнадцатиградусную воду – ну, сначала холодно, но когда уж поплывёшь, оказывается, что вдруг тепло, и как и местные тётушки и дядюшки, в прилив вечером мы вполне уж с четверть-то часа плаваем…
Послезавтра пойдём в гости к нашим бывшим хозяевам, которые перестали сдавать дом, потому что внуки выросли, и им теперь хочется приезжать к бабушке-дедушке с друзьями-приятелями…
Сменились дачи. Сменилась страна. Сменился дом.
Мы уезжали из города в мае – Бабаня с девчонками, – мы с Машкой и часто наша двоюродная Танька. На разные дачи, снятые на дедовы деньги – вот на те самые – «а мне четвёртого перевод и двадцать третьего перевод». Лето – маминого приезда ждёшь, – ну, как потом в юности звонков и встреч – только про маму знаешь точно, что любит. Родительские отпуска. Грибы, – приходишь из лесу с корзинкой в облаке грибного запаха, потом чистить их – не перечистить на веранде с цветными стёклышками. Пирожки с черникой – сто штук, и все толпой сожраны, и в черничных пятнах пошитый мамой ситцевый сарафан. Залив, озёра, лес, с папой велосипед и поход на три дня с брезентовой палаткой, а впервые после восьмого класса – байдарка. Перечитаны и не по разу привезённые из города книжки – в саду на раскладушке, или в гамаке.
Когда на первом курсе я осознала, что каникулы превращаются из трёхмесячных в двухмесячные, – очень было странно – то есть как июнь в городе?
И вот теперь, когда работа из дома стала вполне заметной частью жизни, я, кажется, почти вернулась к истокам – нет, конечно, не три месяца подряд на даче, но три месяца не подряд получаются.
Сбегать по дорожке, с которой за деревьями море видно, в кафе, – оно по совместительству магазинчик, и по утрам там круассаны и хлеб продают, потом после кофе посидеть за компом в саду… Даже самая дурацкая работа – с переэкзаменовками разбираться – в саду – кайф…
В Бретани мы. На даче. В новом месте километрах в восьми от привычного – и Машка всё удивляется – почему-то тут субтропики – фиги-финики и огромный эвкалипт, а у самого дома, не знаю каким по счёту цветеньем, – магнолия – цветами-собачьими глазами из «Огнива» – с чайное блюдце, или даже с тарелку.
Дом старый, из дикого камня, стены такой толщины, что дверь утопает.
Нас встретил очень немолодой интеллигентного вида человек со слуховым аппаратом. Всё хотел нам помочь разгрузить машину. Жена показалась заметно моложе, говорит с очень лёгким акцентом.
Роже и Барбара. Она австралийка, и женаты они 58 лет. Познакомились в Австралии, где Роже работал техником в нефтедобывающей французской компании. Когда у них начался роман, Роже сразу предупредил, что если она хочет с ним жить, то пусть примет, что когда-нибудь, когда он выйдет на пенсию, они вернутся в Бретань в деревню Росканвель, в дом, где он родился, и отец его родился. И вот уже 28 лет они тут. Роже работает по дереву, – шкафы в доме, лестница, потолок деревянный – всё он создал. Тут маленькое поместье – домик, где мы живём, ещё один рядом, и большой дом, где живут Роже с Барбарой, и где у Роже мастерская. У нас маленький отгороженный садик, дверь в него мы всё время держим открытой, так что Грише – раздолье – носится, задрав хвост, под вырвиглазными гортензиями.
До того, как поселиться в Росканвеле, Роже с Барбарой болтались по свету. Одно время он работал на платформе в море. Дочка у них родилась в Австралии, сын в Конго.
А теперь дочка живёт в деревянном доме в двухстах метрах от них. Ей 56 лет, и она уже довольно давно перебралась во Францию. Работала в Австралии на фабрике по производству картона, потом во Франции пошла учиться, стала социальным работником. А сын пока в Канаде, но собирается вернуться в Росканвель на пенсию…
Мы с Машкой с тихого пляжа каждый день лезем в семнадцатиградусную воду – ну, сначала холодно, но когда уж поплывёшь, оказывается, что вдруг тепло, и как и местные тётушки и дядюшки, в прилив вечером мы вполне уж с четверть-то часа плаваем…
Послезавтра пойдём в гости к нашим бывшим хозяевам, которые перестали сдавать дом, потому что внуки выросли, и им теперь хочется приезжать к бабушке-дедушке с друзьями-приятелями…
Сменились дачи. Сменилась страна. Сменился дом.
