Это André Derain!
После долгого-долгого ремонта (ну, всё таки менее долгого, чем ремонт виллы Боргезе в Риме – года три, а не все десять) открылась Оранжерея.
И вот – над лестницей – «тебя там встретит огнегривый лев».
Я увидела льва и волка издали и пошла к ним, заранее радуясь зверям таможенника Руссо.
Сейчас-то мне очевидно, что нет, не пришли они от таможенника – пастельные тона, изысканность, нечто прерафаэлитское и дымчатое – не непосредственное детство мира, а скорее печаль о нём, ностальгия...
И лев какой грустный и даже озабоченный. Может быть, Эслан? Во всяком случае, на нём явно лежит большая ответственность за будущее...
После долгого-долгого ремонта (ну, всё таки менее долгого, чем ремонт виллы Боргезе в Риме – года три, а не все десять) открылась Оранжерея.
И вот – над лестницей – «тебя там встретит огнегривый лев».
Я увидела льва и волка издали и пошла к ним, заранее радуясь зверям таможенника Руссо.
Сейчас-то мне очевидно, что нет, не пришли они от таможенника – пастельные тона, изысканность, нечто прерафаэлитское и дымчатое – не непосредственное детство мира, а скорее печаль о нём, ностальгия...
И лев какой грустный и даже озабоченный. Может быть, Эслан? Во всяком случае, на нём явно лежит большая ответственность за будущее...