(no subject)
Apr. 12th, 2007 03:40 pmИз френдленты утром узнала, что умер Курт Воннегут.
Никогда он не был моим писателем.
Хотя что это значит? Ведь невозможно же забыть про боку мару, про «пожмём друг другу пятки и будем всех любить», да и про то, как тяжело после изрядной пьянки искать в машине руль...
Один из последних – шалопаев, обормотов, тех, которым современный мир обязан – свободой.
Уходят, и отнюдь не юными.
А я вспомнила, как ездила покупать «Колыбель для кошки» на станцию Металлострой.
Кто-то сказал, что видел в тамошнем книжном. Я ехала на поезде с Московского вокзала, несколько остановок. Под унылым дождём мимо унылых новостроек – одинаковые дома на пустырях, размытая грязная глина.
Ехала и думала – надо же – это Ленинград, я и не знала, и что если жить в таком месте, так можно и повеситься. Мне было 18, и хотя я никогда не примеряла на себя подростковое «повеситься», могла о нём порассуждать – не хуже других...
В магазине оказалось несколько экземпляров, может быть, даже десяток, и я все скупила.
Небольшая такая книжечка по формату...
Никогда он не был моим писателем.
Хотя что это значит? Ведь невозможно же забыть про боку мару, про «пожмём друг другу пятки и будем всех любить», да и про то, как тяжело после изрядной пьянки искать в машине руль...
Один из последних – шалопаев, обормотов, тех, которым современный мир обязан – свободой.
Уходят, и отнюдь не юными.
А я вспомнила, как ездила покупать «Колыбель для кошки» на станцию Металлострой.
Кто-то сказал, что видел в тамошнем книжном. Я ехала на поезде с Московского вокзала, несколько остановок. Под унылым дождём мимо унылых новостроек – одинаковые дома на пустырях, размытая грязная глина.
Ехала и думала – надо же – это Ленинград, я и не знала, и что если жить в таком месте, так можно и повеситься. Мне было 18, и хотя я никогда не примеряла на себя подростковое «повеситься», могла о нём порассуждать – не хуже других...
В магазине оказалось несколько экземпляров, может быть, даже десяток, и я все скупила.
Небольшая такая книжечка по формату...