![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaВчера вечером на улице дуло, как в трубе в ненастье.
Зловеще шурша гнулись тополя.
И на квадратном пруду, зажатом между домов, поднялась рябь.
Удивительно, как вода остаётся дикой даже в каменном корытце. Тёмная, непрозрачная, и кто его знает, - там полметра, или бездонность. Утка с выводков чуть подросших утят рассекала рябь, намекающую на волны, а я поёживалась, вспоминая, как меня застигал в море вдруг ниоткуда возникший ветер, и как я внутренне замирала, если ещё и солнце скрывалось, и только скалы, чайки, расщелины, и плывёшь обратно, к приветливому песку.
Ночью в дождь освещённые окна отражались в мокром асфальте.
А сейчас тополь треплет башкой, и этот запах - травы, земли, памяти.
Зловеще шурша гнулись тополя.
И на квадратном пруду, зажатом между домов, поднялась рябь.
Удивительно, как вода остаётся дикой даже в каменном корытце. Тёмная, непрозрачная, и кто его знает, - там полметра, или бездонность. Утка с выводков чуть подросших утят рассекала рябь, намекающую на волны, а я поёживалась, вспоминая, как меня застигал в море вдруг ниоткуда возникший ветер, и как я внутренне замирала, если ещё и солнце скрывалось, и только скалы, чайки, расщелины, и плывёшь обратно, к приветливому песку.
Ночью в дождь освещённые окна отражались в мокром асфальте.
А сейчас тополь треплет башкой, и этот запах - травы, земли, памяти.
