Россыпью

[mbla]

В субботу мы с tarzanissimo и с Катей первыми уезжаем в Дордонь – на две каникулярных недели. В следующую среду к нам туда приезжают gasterea с poor_old_eeyore. Трудящийся bgmt доезжает в четверг, ворча, что не выпьет он с french_man и alta_voce, которые приедут как раз на первый викенд.

А в эту пятницу хочется отправить хоть что-то путеводительное доделанное до конца – вчерне написано всё – без практической информации. Но вчерне. И этой практической информации – груды необъятные. То, что в Дордони придётся работать, ясно, но так хочется, чтоб поменьше. Эта работа – чистый марафон. Последнюю неделю мы все трое существуем в режиме – без отдыха и срока – с Катей в викенд до леса не дошли – неслыханно. Негулянная Катя каждый вечер со мной упрекающе танцует. Утром уже третий день подряд будильник вытряхивает из сна за шкирку – злобной железной рукой. И ещё кроссовки успеть купить вместо отправленных в Риме в помойное ведро – дырявых железных башмаков.

Голова гудит как котёл, по которому ударили железной палкой.

Мысль о Дордони где-то брезжит – по дороге сурепковые жёлтые поля. Приедем – сразу с Катей на реку, по берегу, мимо тополиной рощи, она ещё медно-золотистая, наверняка. А луг ещё точно не в полном цвету, рано. Но в лесу будут ландыши. Под мост с лучшим на свете эхом. И просыпаться в огромной спальне с деревянными стенами. Занавески там на окнах рыжие. Солнце через них. Если повезёт, щегол прилетит.

Наверняка застанем дикие нарциссы на плато возле Рокамадура.

И сирень.

Вчера на остановке подпрыгивала, вытягивая нос хоботом к распускающемуся кусту в саду на пригорке над улицей – сжатые ещё лиловые бутоны – пара дней – и бууум!

Сакуры, отцветающие тюльпаны, какое-то вишнёвое цветущее тёмно-малиновым...

И сирень – откуда-то из-за дачных заборов, на них она лежала, из-за них рвалась тяжёлыми кистями, из детства своего и чужого, прожитого своим, из Трифонова, из подмосковных посёлков с дачками, до которых ездили на троллейбусе, которые заглотила Москва, из комиссаров в пыльных шлемах, из фильмов Германа...

Вчера я видела, как две тётеньки разговаривали через невысокую изгородь, а две при них маленькие собачки – через дырку в изгороди, в самом низу – ругались писклявыми голосами.

Когда я вечером брела к калитке, пытаясь сосредоточиться, прямо из под ног взлетел дрозд, а за ним почему-то зяблик, и друг за другом на соседнее дерево.