(no subject)

[mbla]

Вчера утром на нашем заоконном тополе, где сорочье гнездо, сидела синица. Маленькая синичка на огромном дереве. Что она там делала в сорочьих владеньях?

Потом я шла с рынка, волоча за собой переполненную корзинку на колёсах. Большая лохматая ворона с блестящим клювом сидела на тоненьком деревце возле детской площадки. Деревце покачивалось под её тяжестью.

Идёт какая-то жизнь, куда нет нам доступа, не спросишь у вороны, зачем она прилетела, и у синички-невелички не осведомишься ни о чём.

Катя к этому миру ближе, но и она молчит, не объясняет, зачем вчера в лесу носом разрывала сухие листья, кружила, назад возвращалась. Кто там наследил?

А мир шевелится, живёт – вот уже тополь в красноватом сиянье – совсем скоро распустится, и мать-и мачеха у дорожки вылезла. Казалось бы, всю зиму трава и цветы, но те, что сейчас выскочили на поверхность, они – другие. Копошатся в земле корни, потягиваются. Расцветают всякие вишнёвые, ещё негромко. Встретила сегодня тюльпан возле входа в кампус, нарциссы уже повсюду.

Глядишь в окошко на эту жизнь, знаешь, что скоро появятся ветреницы, за ними дикие гиацинты...

А ты-то тут причём? Заметят ли тебя цапли и тополя? Живи, дыши и уповай на куцее бессмертие – сегодня и навсегда...