(no subject)
Jan. 19th, 2013 12:08 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЯ уехала с работы очень рано, обещали снег, нестрашное дело – если нет автобусов, идёшь себе пешком через лес.
Серое мягкое окутывало улицы – изредка на землю хлопались отдельные снежинки, полусвет-полутьма, зимние сумерки чешутся внутри невнятным обещанием, несбывшимся воспоминанием а может и сбывшимся, повседневностью.
Потом автобусная тряска, гиацинты в горшках возле цветочной лавки, снег – всё гуще, чаще, метель.
И вот оно – кружение под фонарями, тонкое, еле видное.
Окно, на минуту приоткрытое в мокрую вьюгу, тонкие кончики длинной травы, торчащие из снега.
Летом в августе в спелых звёздах нет внутри и снаружи – через стеклянные распахнутые двери сад влезает в дом, и засыпаешь на границе – звёзды, сосны, огромная луна светит в нос фонарём. А сейчас –чёткая граница, пусть и попросту тонким стеклом, которое открываешь – острый свежий холод. Там, у фонаря, где крутятся снежинки, наружа, а тут внутри – тёплая комната, бутылка вина. Стекло между мной и тополем. И странное тонкое полутуманное укрывало.
Мигает ёлка, которую надо послезавтра разобрать, Гриша отказывается идти на улицу ловить снежных мышей, сияет зелёными глазищами.
За окном спальни, за крышами лес слился с туманом – и отделённый окном, теплом – не бредёшь туда, поскальзываясь на тротуаре, только думаешь – а если добраться до знакомого пня, если сесть на него, выкинуть мысли из головы, может, уйдёт это скользящее беспокойство, каждый день меняющее формы, может, остановится время, придёт бурундук, и под сыплющим пляшущим у фонарей снегом в тихой неподвижности проведёшь вечность, скоротаешь ночь.
Серое мягкое окутывало улицы – изредка на землю хлопались отдельные снежинки, полусвет-полутьма, зимние сумерки чешутся внутри невнятным обещанием, несбывшимся воспоминанием а может и сбывшимся, повседневностью.
Потом автобусная тряска, гиацинты в горшках возле цветочной лавки, снег – всё гуще, чаще, метель.
И вот оно – кружение под фонарями, тонкое, еле видное.
Окно, на минуту приоткрытое в мокрую вьюгу, тонкие кончики длинной травы, торчащие из снега.
Летом в августе в спелых звёздах нет внутри и снаружи – через стеклянные распахнутые двери сад влезает в дом, и засыпаешь на границе – звёзды, сосны, огромная луна светит в нос фонарём. А сейчас –чёткая граница, пусть и попросту тонким стеклом, которое открываешь – острый свежий холод. Там, у фонаря, где крутятся снежинки, наружа, а тут внутри – тёплая комната, бутылка вина. Стекло между мной и тополем. И странное тонкое полутуманное укрывало.
Мигает ёлка, которую надо послезавтра разобрать, Гриша отказывается идти на улицу ловить снежных мышей, сияет зелёными глазищами.
За окном спальни, за крышами лес слился с туманом – и отделённый окном, теплом – не бредёшь туда, поскальзываясь на тротуаре, только думаешь – а если добраться до знакомого пня, если сесть на него, выкинуть мысли из головы, может, уйдёт это скользящее беспокойство, каждый день меняющее формы, может, остановится время, придёт бурундук, и под сыплющим пляшущим у фонарей снегом в тихой неподвижности проведёшь вечность, скоротаешь ночь.
