![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЯ сегодня потеряла магнитную карточку, которая открывает калитку в кампус.
На пятистах метрах от калитки до булочной – наверно, вынула из кармана телефон, чтоб на часы посмотреть, карточка и выскользнула.
Невелика потеря, восстановят мне завтра её. Я, естественно, прошла по своим следам, и не один раз, а целых два – и нету, сквозь асфальт провалилась.
Вот ведь – идти по улице и искать потерянное – вроде как по лесу, и искать грибы – вглядываешься в каждую щёлку тротуара – вот листик липы, а вот смятая сигаретная пачка, муравей ползёт – вспоминаешь стойкого оловянного солдатика. Чья-то машинка, тонкий прутик, проигравший лотерейный билет...
Мелочи, мусор, неизбежно сопровождающий цивилизацию – и в самом деле по Лему, по Йону Тихому – как жизнь на земле возникла, – какие-то инопланетяне не убрали мусор за собой, как те, кто, к примеру, пакостит на карельских озёрах, – а там и жизнь самозародилась.
Вот и мы – оставляем всякую утерянную ерунду – и бежим дальше. Опять же «Пикник на обочине».
А потом, когда я уже поняла, что ничего не найду и повернула обратно, – улицу накрыло чёрной тряпкой, хлынуло из дырявого неба, и в бурном потоке, несущемся по мостовой у края тротуара, закружились листики, прутики, бумажки, пылинки дальних стран, вся та мелкая мелочь, в которую я вглядывалась, тщетно надеясь увидеть пластиковую карточку.
Кстати, про пылинку дальних стран – как узнаешь, а вот комарики бывают – каждый год несколько случаев малярии, и надо же – она случается у живущих поблизости от аэропорта.
Цепкость вещей, неприкаянность. Стойкий оловянный солдатик, сметённый в люк бурным дождём.
Глядя на старые фотки, узнаёшь тряпки. Удивительное дело – рубашкам ни черта не делается – как мы их носили 20 лет назад, так я их и ношу – те же самые, разве что слегка выцветшие и с оторванными пуговицами. Васька их пришивал, пока глаз хватало на то, чтоб нитку вдеть. А у меня руки-крюки, и аллергия на шитьё.
Изредка мы разгребали завалы барахла и что-то выкидывали, – футболки с пятнами, бывшие приличные свитера, но вот рубашкам – им ничего не делается – ни зимним, ни летним.
А иногда на фотографии смотришь на какую-нибудь одёжку – узнаёшь её олично, но что с ней сталось – в каком утиль-сырье она закончила путь – почему её больше нет в шкафу – не помнишь...
Да и зачем это помнить – тряпки и есть тряпки – круговорот тряпок в природе – и никаких на них каракулей-иероглифов.
На пятистах метрах от калитки до булочной – наверно, вынула из кармана телефон, чтоб на часы посмотреть, карточка и выскользнула.
Невелика потеря, восстановят мне завтра её. Я, естественно, прошла по своим следам, и не один раз, а целых два – и нету, сквозь асфальт провалилась.
Вот ведь – идти по улице и искать потерянное – вроде как по лесу, и искать грибы – вглядываешься в каждую щёлку тротуара – вот листик липы, а вот смятая сигаретная пачка, муравей ползёт – вспоминаешь стойкого оловянного солдатика. Чья-то машинка, тонкий прутик, проигравший лотерейный билет...
Мелочи, мусор, неизбежно сопровождающий цивилизацию – и в самом деле по Лему, по Йону Тихому – как жизнь на земле возникла, – какие-то инопланетяне не убрали мусор за собой, как те, кто, к примеру, пакостит на карельских озёрах, – а там и жизнь самозародилась.
Вот и мы – оставляем всякую утерянную ерунду – и бежим дальше. Опять же «Пикник на обочине».
А потом, когда я уже поняла, что ничего не найду и повернула обратно, – улицу накрыло чёрной тряпкой, хлынуло из дырявого неба, и в бурном потоке, несущемся по мостовой у края тротуара, закружились листики, прутики, бумажки, пылинки дальних стран, вся та мелкая мелочь, в которую я вглядывалась, тщетно надеясь увидеть пластиковую карточку.
Кстати, про пылинку дальних стран – как узнаешь, а вот комарики бывают – каждый год несколько случаев малярии, и надо же – она случается у живущих поблизости от аэропорта.
Цепкость вещей, неприкаянность. Стойкий оловянный солдатик, сметённый в люк бурным дождём.
Глядя на старые фотки, узнаёшь тряпки. Удивительное дело – рубашкам ни черта не делается – как мы их носили 20 лет назад, так я их и ношу – те же самые, разве что слегка выцветшие и с оторванными пуговицами. Васька их пришивал, пока глаз хватало на то, чтоб нитку вдеть. А у меня руки-крюки, и аллергия на шитьё.
Изредка мы разгребали завалы барахла и что-то выкидывали, – футболки с пятнами, бывшие приличные свитера, но вот рубашкам – им ничего не делается – ни зимним, ни летним.
А иногда на фотографии смотришь на какую-нибудь одёжку – узнаёшь её олично, но что с ней сталось – в каком утиль-сырье она закончила путь – почему её больше нет в шкафу – не помнишь...
Да и зачем это помнить – тряпки и есть тряпки – круговорот тряпок в природе – и никаких на них каракулей-иероглифов.
