предисловие к ещё не написанной книжке...

[mbla]

Я всё подступаюсь к книжке – про нашу с Васькой жизнь, про двадцать два года, которые не кончились 23-го марта, потому что я тут, хожу нашими дорожками, сажусь на пенёк, хоть и без пирожка... Потому что как же иначе?!

Я очень невнимательна и только вчера увидела, что Альбир в «еЖЖедневнике» объявил об этой будущей книжке и даже поместил туда страничку  текста, который в неё точно войдёт... Многое из того, что я тут пишу, пойдёт туда.

Но только там будут ещё и повествовательные куски – полусвязные (совсем связно я не умею) рассказы о нас и о разных других людях... Пересечения с "Казановой" неизбежны, а если учесть, что "Казанову" я редактировала...

Альбир эту будущую книжку условно назвал «Васька». По идее, конечно, должно бы быть «Васька с Ленкой», да только, вроде, неудобно, – Марья застолбила – «Абрам да Марья» –  называется её книга. А может, если «Васька с Ленкой и все-все-все» – так можно, – в конце концов, тогда получится, что название я стащила не только у Марьи, но ещё и у Милна. Или "Васька-Ленка и все-все-все"...

Хожу вокруг да около, пытаюсь заранее ответить на вопросы, которые с неизбежностью встают перед каждым человеком, который что-то вспоминает – что рассказывать, а что вовсе нет...

Не писать же две книги – одну для себя, другую для всех остальных... Да, и если так, то надо и дальше дробить – этих всех остальных – на группы...

Когда Васька писал «Казанову», я очень сильно настаивала на том, чтоб последняя глава, наша жизнь, попала бы туда только совсем конспективно, – это ведь была наша вечная жизнь, и тогда мне казалось невозможным – её в книжку как-то иначе, чем записями в жж.

И я у Васьки вычеркнула всё – про нас... Осталось две-три ничего не значащих фразы... Мало того, несколько стихотворений «про нас», тех, что совсем без дистанции, попали только в изданное Захаровым в 2001-ом избранное, а больше – никуда – даже на сайте их нет... Я их теперь верну на их места в сборниках...

И вот, крутясь вокруг ещё не написанного, проговаривая про себя, забывая записывать заметки на телефон, я всё рисую в воздухе вопросительные знаки...
...
Васькин первый стих – «где начало, где конец, ты не разберёшь, подлец»
...
Про нас вдвоём – нет у меня внутренней цензуры...

А вот про других людей? Просить у Васьки совета – бессмысленное дело – он бы сказал – как хочешь, так и пиши...

Про близких участников жизни – тут ясно – ну, и спросить-показать можно – тем, кто живой...

Про людей «публичных» в их публичной ипостаси – понятно...

Но есть какие-то линии, уводящие к людям вне близкого круга, которые я почти не затрону – по многим причинам – иногда чтоб не обижать, иногда чтоб не сплетничать, иногда чтоб не рассказывать на весь свет о чём-то малоприглядном...

Так что как в любых воспоминаниях на свете – умолчаний будет не так мало, а вот врать-придумывать, чесслово, не буду, хотя б потому, что с фантазией у меня плохо – самого завалящего сюжета сочинить не умею...