(no subject)
Oct. 4th, 2013 03:18 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaНа следующий день после катанья на кораблике решили мы прокатиться на фуникулёре. Ослик устал и остался дома, а мы втроём с Сашкой и мальчиком А(О)рьком отправились наверх.
Сказать по чести, катались мы вчетвером – четвёртой была коляска – отличная складная коляска на четырёх колёсах, увенчанная автомобильным креслом, которое, как все знают, не складывается.
Коляска честная, заслуженная, в ней до мальчика Арька ездила девочка Мурёк.
Фуникулёр из Комо возит на верхушку соседнего холма. Там прохладней, чем внизу, там деревенька вполне альпийского вида – с деревянными домиками и нарядными наличниками, и оттуда желающие могут спуститься пешком.
Мы с Сашкой решили, что так и сделаем, а чтоб идти было не жарко, пустились в путь ближе к вечеру.
Наверху мы оказались в половине пятого. Погуляли по деревне, поглядели на симпатичные белые грибы на прилавке овощного магазина, погладили кошку, были из-за забора облаяны собакой, пофотографировали виды сверху – ну, и вперёд и вниз – по узкой приятной мощёной дорожке между каменных, правда, стен. Сашка грустно сказала, что она хочет в лес. Действительно из фуникулёра мы видели по обе стороны отличный лиственный лес.
Подошли к дому, возле которого за железными прутьями решётки, во дворе, болтались дети и пара тёток. Увидев Арька, итальянские экспансивные тётушки замурлыкали и загукали. Арёк им улыбался из коляски дружественно и покровительственно.
У Сашки абсолютно свободный итальянский, я ей завидую просто ужасно. Ну, и с людьми на улице она разговаривает с таким видимым удовольствием, что они расплываются в радостных улыбках. Мама наша такая была.. Вот и с тётками Сашка стала болтать, а я как собака – всё понимала, но как при Сашке на моём кривобоком лепетанье и рот-то откроешь...
В ответ на вопрос, пройдём ли мы по тропе с коляской, тётки замахали руками, – нет, нет и ещё раз нет. Дескать надо по дорожке дойти до следующей станции фуникулёра (там остановка по требованию), ему помахать, фуникулёр нас и заберёт.
Тогда Сашка спросила, можно ль пройти с Орьком в слинге на пузе. – «Конечно». Убедившись, что младенцу опасность не грозит, тётки успокоились.
Ну, мы и пошли. Дорожка привела нас к станции фуникулёра, а чуть ниже превратилась в довольно широкую тропу. Достали Арька, привязали к Сашке, а я покатила коляску. Дорожка в лесу, как Сашка хотела – правда, за поворотом она сузилась, но не идти ж обратно!
Тем более, что вдоль дорожки росла отличная мята, немножко мы собрали, чтоб заваривать.
Довольно быстро мы оказались на крутой узкой и кривой глинистой тропинке. Мы с коляской шли впереди, чтоб на особо крутых местах подстраховывать Сашку с Арьком.
Арёк был доволен и счастлив. По ровной дорожке, по ровной дорожке, по кочкам-по кочкам, и в канаву – бух. Буха не было, только – по кочкам-по кочкам.
Потом он так сладко спал, что дал нам спокойнейшим образом поужинать в найденном Сашкой исключительно достойном ресторанчике.
Тропинка шла через чащоб, и вдруг запахло настоящим винным погребом - густо, плотно, влажно.
Хорошо было всем, кроме коляски – ей приходилось скакать по кочкам на двух задних колёсах, на четырёх уж совсем никак, а иногда терпеть, что её протаскивают на руках – когда вдруг тропинка оказывалась в жёлобе.
В какой-то момент мы подумали – а может, сложить её нафиг, но мысль о том, чтоб нести на себе автомобильное кресло, меня не согрела.
Мы были с коляской ласковы: «Дорогая колясочка, ты уж потерпи, уж не теряй колёс по дороге, ты нам ещё пригодишься, а мы тебя будем холить и лелеять, маслом смазывать, песенки петь».
И вот тропинка превратилась в мощёную дорожку, и мы оказались над городом на высоте четвёртого этажа возникшего перед нашим носом дома, – шестиэтажного, за железными прутьями забора. Направо – мощёная дорожка вниз, налево – лестница вниз. Указатель вёл на лестницу, но мы ж не дураки, дураки ж не мы – мы с коляской пошли направо по дорожке, чтоб спуститься к входу в дом – всякий понимает, что от дома можно пройти на улицу...
Метров через двести мы упёрлись в запертые ворота.
Вверх по мощёной дорожке, вниз по лестнице – «колясочка-лапочка, последнее усилие».
Когда мы спустились на ровную улицу, и коляска радостно покатила на всех четырёх колёсах, зажглись фонари – и мы со свойственным всему советскому народу чувством глубокого удовлетворения сказали друг другу – хорошо-то как, нам не пришлось спускаться по тропе, подсвечивая её фонариками из наших мобильников.
Сказать по чести, катались мы вчетвером – четвёртой была коляска – отличная складная коляска на четырёх колёсах, увенчанная автомобильным креслом, которое, как все знают, не складывается.
Коляска честная, заслуженная, в ней до мальчика Арька ездила девочка Мурёк.
Фуникулёр из Комо возит на верхушку соседнего холма. Там прохладней, чем внизу, там деревенька вполне альпийского вида – с деревянными домиками и нарядными наличниками, и оттуда желающие могут спуститься пешком.
Мы с Сашкой решили, что так и сделаем, а чтоб идти было не жарко, пустились в путь ближе к вечеру.
Наверху мы оказались в половине пятого. Погуляли по деревне, поглядели на симпатичные белые грибы на прилавке овощного магазина, погладили кошку, были из-за забора облаяны собакой, пофотографировали виды сверху – ну, и вперёд и вниз – по узкой приятной мощёной дорожке между каменных, правда, стен. Сашка грустно сказала, что она хочет в лес. Действительно из фуникулёра мы видели по обе стороны отличный лиственный лес.
Подошли к дому, возле которого за железными прутьями решётки, во дворе, болтались дети и пара тёток. Увидев Арька, итальянские экспансивные тётушки замурлыкали и загукали. Арёк им улыбался из коляски дружественно и покровительственно.
У Сашки абсолютно свободный итальянский, я ей завидую просто ужасно. Ну, и с людьми на улице она разговаривает с таким видимым удовольствием, что они расплываются в радостных улыбках. Мама наша такая была.. Вот и с тётками Сашка стала болтать, а я как собака – всё понимала, но как при Сашке на моём кривобоком лепетанье и рот-то откроешь...
В ответ на вопрос, пройдём ли мы по тропе с коляской, тётки замахали руками, – нет, нет и ещё раз нет. Дескать надо по дорожке дойти до следующей станции фуникулёра (там остановка по требованию), ему помахать, фуникулёр нас и заберёт.
Тогда Сашка спросила, можно ль пройти с Орьком в слинге на пузе. – «Конечно». Убедившись, что младенцу опасность не грозит, тётки успокоились.
Ну, мы и пошли. Дорожка привела нас к станции фуникулёра, а чуть ниже превратилась в довольно широкую тропу. Достали Арька, привязали к Сашке, а я покатила коляску. Дорожка в лесу, как Сашка хотела – правда, за поворотом она сузилась, но не идти ж обратно!
Тем более, что вдоль дорожки росла отличная мята, немножко мы собрали, чтоб заваривать.
Довольно быстро мы оказались на крутой узкой и кривой глинистой тропинке. Мы с коляской шли впереди, чтоб на особо крутых местах подстраховывать Сашку с Арьком.
Арёк был доволен и счастлив. По ровной дорожке, по ровной дорожке, по кочкам-по кочкам, и в канаву – бух. Буха не было, только – по кочкам-по кочкам.
Потом он так сладко спал, что дал нам спокойнейшим образом поужинать в найденном Сашкой исключительно достойном ресторанчике.
Тропинка шла через чащоб, и вдруг запахло настоящим винным погребом - густо, плотно, влажно.
Хорошо было всем, кроме коляски – ей приходилось скакать по кочкам на двух задних колёсах, на четырёх уж совсем никак, а иногда терпеть, что её протаскивают на руках – когда вдруг тропинка оказывалась в жёлобе.
В какой-то момент мы подумали – а может, сложить её нафиг, но мысль о том, чтоб нести на себе автомобильное кресло, меня не согрела.
Мы были с коляской ласковы: «Дорогая колясочка, ты уж потерпи, уж не теряй колёс по дороге, ты нам ещё пригодишься, а мы тебя будем холить и лелеять, маслом смазывать, песенки петь».
И вот тропинка превратилась в мощёную дорожку, и мы оказались над городом на высоте четвёртого этажа возникшего перед нашим носом дома, – шестиэтажного, за железными прутьями забора. Направо – мощёная дорожка вниз, налево – лестница вниз. Указатель вёл на лестницу, но мы ж не дураки, дураки ж не мы – мы с коляской пошли направо по дорожке, чтоб спуститься к входу в дом – всякий понимает, что от дома можно пройти на улицу...
Метров через двести мы упёрлись в запертые ворота.
Вверх по мощёной дорожке, вниз по лестнице – «колясочка-лапочка, последнее усилие».
Когда мы спустились на ровную улицу, и коляска радостно покатила на всех четырёх колёсах, зажглись фонари – и мы со свойственным всему советскому народу чувством глубокого удовлетворения сказали друг другу – хорошо-то как, нам не пришлось спускаться по тропе, подсвечивая её фонариками из наших мобильников.
