![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaШла когда-то железная дорога вокруг Парижа. До середины 30-х по ней ходили поезда, а теперь, как это часто бывает с заброшенными железными дорогами, там пешеходная тропа. Рельсы остались. Трава между шпалами.
Мы гуляли там сегодня и встретили на насыпи одинокий декабрьский мак, декабрьские ромашки и декабрьские васильки.
И станционный домик, – из Спящей красавицы – перед ним скамейка, герань, – застывшее время – замерший паровозный крик, огромные красные колёса замолкли в траве.
Насыпь на уровне вторых-третьих этажей – заглядывай в чужие окна, смотри – не хочу – на чужие ёлки и чужие кресла.
Когда мы вышли на улицу, то оказались возле дома васькиного приятеля Славки Станкевича – его давно уж нет – и эхо наших разговоров в его квартире со скрипучими полами, с геранью за окнами, я услышала за стуком давних колёс, – разбежаться, зажмуриться – и ласточкой нырнуть в двадцать лет назад – только оттолкнуться посильней...
Мы гуляли там сегодня и встретили на насыпи одинокий декабрьский мак, декабрьские ромашки и декабрьские васильки.
И станционный домик, – из Спящей красавицы – перед ним скамейка, герань, – застывшее время – замерший паровозный крик, огромные красные колёса замолкли в траве.
Насыпь на уровне вторых-третьих этажей – заглядывай в чужие окна, смотри – не хочу – на чужие ёлки и чужие кресла.
Когда мы вышли на улицу, то оказались возле дома васькиного приятеля Славки Станкевича – его давно уж нет – и эхо наших разговоров в его квартире со скрипучими полами, с геранью за окнами, я услышала за стуком давних колёс, – разбежаться, зажмуриться – и ласточкой нырнуть в двадцать лет назад – только оттолкнуться посильней...
