(no subject)
Mar. 14th, 2014 11:03 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaТуман сегодня утром был насквозь просвечен солнцем. И когда я ехала через лес – за первой линией стволов – плывущая вторая, а там – угадывай, за невесомой кисеёй.
Две недели назад в лесу Рамбуйе нам дорогу перешло стадо – почему не стая? – ланей. Бегемот сказал: «большая какая собака, ой ещё одна». Их было семеро – друг за дружкой – вдалеке. Когда-то в лесу Фонтенбло на склоне в вереске он принял кабанчика за оленя, сильно развеселив Ваську, у которого со свинчиками в Фонтенбло были особые отношения – одного, потерявшего в детстве маму, вскормленного лесниками и любимого прохожими, он однажды кормил бананом – смутная фотка есть – Васька протягивает кабану банан, а свинюх аккуратно жуёт, придвигая пятак к руке, как когда-то в Грин парке гусь подходил ко мне по багету, отъедая по кусочку.
Огромная серая цапля на краю поля, трава – слова, слова...
И туман над прудом – из окна – не видно дальнего берега – значит, море плещется, и деревья идут на водопой, как Васька любил – чтоб у воды трава.
Море, да солнечный туман – из Моне, из Пастернака?
«........
А волны все шумней и выше,
И публика на поплавке
Толпится у столба с афишей,
Неразличимой вдалеке.»
Две недели назад в лесу Рамбуйе нам дорогу перешло стадо – почему не стая? – ланей. Бегемот сказал: «большая какая собака, ой ещё одна». Их было семеро – друг за дружкой – вдалеке. Когда-то в лесу Фонтенбло на склоне в вереске он принял кабанчика за оленя, сильно развеселив Ваську, у которого со свинчиками в Фонтенбло были особые отношения – одного, потерявшего в детстве маму, вскормленного лесниками и любимого прохожими, он однажды кормил бананом – смутная фотка есть – Васька протягивает кабану банан, а свинюх аккуратно жуёт, придвигая пятак к руке, как когда-то в Грин парке гусь подходил ко мне по багету, отъедая по кусочку.
Огромная серая цапля на краю поля, трава – слова, слова...
И туман над прудом – из окна – не видно дальнего берега – значит, море плещется, и деревья идут на водопой, как Васька любил – чтоб у воды трава.
Море, да солнечный туман – из Моне, из Пастернака?
«........
А волны все шумней и выше,
И публика на поплавке
Толпится у столба с афишей,
Неразличимой вдалеке.»
