mbla | (no subject)

Народ тут в салочки играет. И меня Гали-Дана осалила. Кстати, любопытно, что у нас так не говорили.

Вот: 10 книг, наиболее любимых и повлиявших в детстве и юности.

Честно сказать, всего 10 – на всё детство и юность – да так не бывает. Правила все слегка редактируют. Гали-Дана сузила до прочитанных до школы.

А я исключу поэзию и рассказы – оставлю только романы, или в крайнем случае, повести...

Выборка получится почти случайная, что-нибудь важное забыла наверняка, но пусть уж будут те, что я по дороге на работу
в автобусе в айпад записала – первые вспомненные... И непременно прочитанные до конца школы, пусть такое будет условие.

1. Волшебник изумрудного города – первая книга, прочитанная самостоятельно. Родители начали вслух на даче и в город потом уехали. Перечитанная сто тысяч раз. Единственная книга в жизни, из которой я выписывала важное в тетрадку – про дружбу, например. Трудно себе даже такое представить.

2. Винни-Пух – самая главная в жизни философская книга, – в первый раз мама прочла вслух. Помню, что именно мама, хотя чаще папа читал. И до сих пор я больше люблю её в переводе Заходера, чем по-английски. Потому что не странно ли, что волки не могут жить на ёлке, живут на ёлке белки, хоть ёлки и не елки.

3. Три мушкетёра – класса с третьего по класс пятый сколько раз в год я их читала? Два? Три? Любимый из любимых, ясно, Атос. А Портос уважал старость, но не в жареном виде. А Планше плевал с моста в Сену. Арамис, получив письмо от госпожи де Шеврез, чей замок совсем недалеко от нас мне Васька показал в самом начале нашей жизни, выкинул яичницу со шпинатом в помойку. А господин Бонасье пытался из кареты, видя только мостовую, сообразить, куда его везут. А папа, видя мой когда-то огромный интерес и симпатию к французской революции, говорил: «ты всё ж имей в виду, что это была революция в значительной степени господ Бонасье, и зря ты господина Бонасье так презираешь»

4. Таинственный остров – ну, может, чуть позже, чем три мушкетёра, не с третьего класса, дык с четвёртого, и не по пятый, так по шестой. Сайрус Смит – вот он, настоящий герой! И вообще самое интересное – их повседневность. И обезьяна Юпп. А в книжках про путешествия – самое интересное было читать про подготовку. Вот например в «Кон-Тики» – чего да как купить, всё, что до начала ещё интересней, чем само плаванье.

5. Дорога уходит в даль – ну, тут что скажешь – знаю наизусть, первый раз прочитала классе в четвёртом. И конечно, конечно, папа – это был наш папа. Сашин папа – отвечающий Саше, что он не революционер, потому что недостаточно отважен, и наш папа – не диссидент – отвечающий, что не пошёл на площадь в августе 68-го, потому же.

6. Сага о Форсайтах – первый раз классе в 8-ом – сто раз прочитано, и по-английски не раз – наизусть знаю. И только, прочитав по-английски, поняла, что она не столько о людях, сколько о пролесках на апрельской опушке, о цветущих вишнях, и о том, что красота – это свобода. Ну, и о людях тоже. Всегда не выносила положительную Ирен, злилась на неё, и всегда сочувствовала Сомсу, и любила Майкла, и ассоциировала себя с Флёр.

7. Война и мир – первый раз, кажется, в четвёртом классе прочла, и с тех пор регулярно перечитываю, и даже с «Эпилогом», – попеременно любила то князя Андрея, то Пьера, испытывала иногда смутную симпатию к Долохову, сильную к Денисову, несимпатию к Николаю... Вот давно уж собираюсь опять перечесть...

8. Фиеста – класса с 8-го и до сих пор мурашки от последних страниц –«я не напиваюсь, я просто попиваю винцо». И по-английски люблю, и в переводе Кашкина... Физиологически родная книга... Несмотря на бой быков...

9. Глазами клоуна – тогда же, классе в 8-ом, в переводе Ляли Чёрной. Острейшая эмпатия. Запахи по телефону... Самодовольный немец на другом конце... Не перечитывала с юности, не знаю, как сейчас.

10. В круге первом в первой редакции – и только в первой, вторая редакция – мерзость, подлость даже... В девятом классе – папа вслух читал. Ну что тут скажешь – лучшие люди на свете – и такие живые – пробегает Валентуля – «первыми на луну полетят американцы»... Мы с подругой Олей хотели в 10-ом классе ехать в Рязань, спрашивать, как жить. И фотографию мне папа подарил, на столе стояла.

Только вот записала, как вспомнила книжку, которую не включить нельзя и которую я разлюбила совсем, ничего не осталось, кроме, впрочем, сатирической части – её всё-таки люблю. Мастер и Маргарита. В 14 лет – волшебный пароль – если читал, значит, свой!

Ну, и поскольку я ограничилась школой, не включаю вторую важнейшую для меня философскую книгу, наряду с Винни-Пухом – Волшебную гору. Я её на первом курсе читала.