Я прочитала книжку Алексея Иванова "Географ глобус пропил".
Несколько дней хожу под её обаянием.
Во-первых, у меня возникла сильнейшая симпатия к автору. Он не жонглирует словами и понятиями, не играет в интеллектуальные игры, он просто рассказывает историю. Немудрёную историю про человека, который пытается жить, никого не обижая, любя и жалея тех, кто оказался рядом.
История – проще пареной репы. Человек возвращается в родной город после университета, устраивается в школу. У человека жена, и ей он страшно надоел, девчонка в детском саду, улица у реки, на которой он жил всегда. Друзья детства – не те, которых выбираешь, а просто бывшие одноклассники. Школа – обычная нудная школа – невыносимые ученики, более выносимые ученики, дура-завучиха. Взаимная тупиковая любовь с ученицей. Весенний поход на катамаране с несколькими учениками. Уход из школы. И никаких шансов на то, что жизнь вдруг повернётся как-то иначе.
История про русского святого – современного пьяницу князя Мышкина. У героя (а я в данном случае склонна думать, что герой и автор не сильно отличаются друг от друга) есть и ещё литературные родственники – он той же породы, что Ганс Шнир из "Глазами клоуна", что Скоби из "Сути дела".
Я отогревалась, читая эту книжку. По-русски так давно не было книг, которые "движутся любовью", любовью в самом широком смысле – просто к тем людям, с которыми сводит жизнь, к самой этой грустной жизни, к пейзажу. Я, честно говоря, считала, что в России такой литературы больше и нет, – есть настоенная на ненависти и презрении, есть – на интеллектуальной игре, на чужих текстах, а вот, чтоб читать и волноваться, читать и сопереживать – очень давно не было такого со мной при чтении по-русски. Ну, разве что Улицкая, но ведь это не литература – скорее просто публикация чего-то вроде чужих писем. Без сверхзадачи.
А "Географ" – бесспорно настоящая литература, с задачей, со смыслом, с необходимой степенью обобщения.
И ещё одно. Когда я приезжаю в Питер, я чувствую, что моя юность и моё детство не бродят по тамошним улицам. Всё другое, – и люди, и пейзажи.
Город, наверно, изменился к лучшему – его отреставрировали, смешные памятники понатыкали в разных местах. Берёзы насадили вместо тополей. Люди не чихают и не задыхаются от пуха, и нет больше одной из радостей белых ночей – нечего больше поджигать на газонах. А как отлично горел тополиный пух – синим пламенем.
Когда-то так сильно любимые пустынные северные пейзажи Карельского превратились в засиженную людьми и машинами помойку.
И вдруг при чтении "географа" меня будто ударило памятью о детстве. Я никогда не была восточнее кавказского хребта, а тут действие происходит в Перми. Про реку Каму мне только мама, которая была на Урале в эвакуации, рассказывала.
И тем не менее – глянуло детство – огромная замёрзшая река, глухой лес. И пусть в Питере этот северный пейзаж был не совсем настоящий – Нева не Кама, лес на Карельском не тайга, спуск по бешеной таёжной реке не байдарочная трёхдневная прогулка по речке Оредежи – всё равно дохнуло тем самым, когда-то любимым, оказывается, не забытым.
Я очень благодарна книжке Иванова за это воспоминание о любви. Последний раз оно у меня было, когда я ехала из Парижа в Москву на поезде, и поезд тихо постукивал мимо дощатых деревенских домов с облупленной краской, из-под снега вылезала мерзлая земля, было начало апреля.
Я вот сейчас думаю, может, в провинции сохранилось ещё что-то от той любви?
Хотя бы пейзаж...
И редкие люди.
А деревни на таёжных речках у Иванова страшные – жуткие столкновения с деревенскими – то и дело возникают пьяные злобные гойевские чудовища.
И ещё есть в этой книге удивительное – нормальная человеческая любовь к стране, такая же, как у французов, или итальянцев – любовь к пейзажу, в котором живёшь, к людям вокруг, – щемящее чувство.
Я про то, что такое в России бывает, тоже давно забыла. Как когда-то нормальные человеческие слова "солидарность", "общественное благо" и прочие узурпировала и лишила смысла советская власть, точно так же сейчас нормальные слова, относящиеся к любви к стране, узурпировали и лишили смысла "патриоты", "бесы" современного общества.
"Географ, который пропил глобус" - очень добрая и очень печальная книга.
Несколько дней хожу под её обаянием.
Во-первых, у меня возникла сильнейшая симпатия к автору. Он не жонглирует словами и понятиями, не играет в интеллектуальные игры, он просто рассказывает историю. Немудрёную историю про человека, который пытается жить, никого не обижая, любя и жалея тех, кто оказался рядом.
История – проще пареной репы. Человек возвращается в родной город после университета, устраивается в школу. У человека жена, и ей он страшно надоел, девчонка в детском саду, улица у реки, на которой он жил всегда. Друзья детства – не те, которых выбираешь, а просто бывшие одноклассники. Школа – обычная нудная школа – невыносимые ученики, более выносимые ученики, дура-завучиха. Взаимная тупиковая любовь с ученицей. Весенний поход на катамаране с несколькими учениками. Уход из школы. И никаких шансов на то, что жизнь вдруг повернётся как-то иначе.
История про русского святого – современного пьяницу князя Мышкина. У героя (а я в данном случае склонна думать, что герой и автор не сильно отличаются друг от друга) есть и ещё литературные родственники – он той же породы, что Ганс Шнир из "Глазами клоуна", что Скоби из "Сути дела".
Я отогревалась, читая эту книжку. По-русски так давно не было книг, которые "движутся любовью", любовью в самом широком смысле – просто к тем людям, с которыми сводит жизнь, к самой этой грустной жизни, к пейзажу. Я, честно говоря, считала, что в России такой литературы больше и нет, – есть настоенная на ненависти и презрении, есть – на интеллектуальной игре, на чужих текстах, а вот, чтоб читать и волноваться, читать и сопереживать – очень давно не было такого со мной при чтении по-русски. Ну, разве что Улицкая, но ведь это не литература – скорее просто публикация чего-то вроде чужих писем. Без сверхзадачи.
А "Географ" – бесспорно настоящая литература, с задачей, со смыслом, с необходимой степенью обобщения.
И ещё одно. Когда я приезжаю в Питер, я чувствую, что моя юность и моё детство не бродят по тамошним улицам. Всё другое, – и люди, и пейзажи.
Город, наверно, изменился к лучшему – его отреставрировали, смешные памятники понатыкали в разных местах. Берёзы насадили вместо тополей. Люди не чихают и не задыхаются от пуха, и нет больше одной из радостей белых ночей – нечего больше поджигать на газонах. А как отлично горел тополиный пух – синим пламенем.
Когда-то так сильно любимые пустынные северные пейзажи Карельского превратились в засиженную людьми и машинами помойку.
И вдруг при чтении "географа" меня будто ударило памятью о детстве. Я никогда не была восточнее кавказского хребта, а тут действие происходит в Перми. Про реку Каму мне только мама, которая была на Урале в эвакуации, рассказывала.
И тем не менее – глянуло детство – огромная замёрзшая река, глухой лес. И пусть в Питере этот северный пейзаж был не совсем настоящий – Нева не Кама, лес на Карельском не тайга, спуск по бешеной таёжной реке не байдарочная трёхдневная прогулка по речке Оредежи – всё равно дохнуло тем самым, когда-то любимым, оказывается, не забытым.
Я очень благодарна книжке Иванова за это воспоминание о любви. Последний раз оно у меня было, когда я ехала из Парижа в Москву на поезде, и поезд тихо постукивал мимо дощатых деревенских домов с облупленной краской, из-под снега вылезала мерзлая земля, было начало апреля.
Я вот сейчас думаю, может, в провинции сохранилось ещё что-то от той любви?
Хотя бы пейзаж...
И редкие люди.
А деревни на таёжных речках у Иванова страшные – жуткие столкновения с деревенскими – то и дело возникают пьяные злобные гойевские чудовища.
И ещё есть в этой книге удивительное – нормальная человеческая любовь к стране, такая же, как у французов, или итальянцев – любовь к пейзажу, в котором живёшь, к людям вокруг, – щемящее чувство.
Я про то, что такое в России бывает, тоже давно забыла. Как когда-то нормальные человеческие слова "солидарность", "общественное благо" и прочие узурпировала и лишила смысла советская власть, точно так же сейчас нормальные слова, относящиеся к любви к стране, узурпировали и лишили смысла "патриоты", "бесы" современного общества.
"Географ, который пропил глобус" - очень добрая и очень печальная книга.
no subject
Date: 2005-02-08 05:15 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-08 05:30 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-08 05:34 pm (UTC)В Перми я, кстати, был не так давно.
А ещё это о моём поколении (ну, я писал об этом в своём посте, что типа братушка Иванов).
Другая же его книга "Сердце Пармы" - совершенно другого стиля. И это заставляет задуматься о том, что, вероятно, как у хорошего писателя у Иванова всё же герой-географ - совсем не он сам.
no subject
Date: 2005-02-08 10:23 pm (UTC)Что до Перми - меня совершенно поразила река и затон с вмороженными плавсредствами. "реки и улицы - длинные вещи жизни".
Что до поколения - я давно знаю, что вы, в общем, мягче нас. Для нас подъёбка и злошутничанье всегда были частью наилучших отношений. :-)
А стоит ли читать "Сердце Пармы"? Что до того, что герой-географ совсем не он - ну, другой роман совсем другого стиля, по-моему, аргумент средней убедительности. И вообще с этим всегда сложно. Всегда, наверно, в каком-то смысле "госпожа Бовари - это я", иначе откуда?
no subject
Date: 2005-02-09 12:36 am (UTC)А про то, кто мягче, - вам и не снился (угу) цинизм поколения разоблачения. Но это не way forward - и лучшие преодолели, мне кажется. Ну а злошутничанье к месту хорошо - почитайте наши дуэли с elcour'ом.
no subject
Date: 2005-02-09 09:40 am (UTC)Что до Ваших дуэлей с elcour'ом, так это в моём понимании не злошутничанье. Вы друг лруга не обижаете. Мы в юности - обижали. В шутку говорили всерьёз обидные вещи, любя били в слабое место. Тон общения отчасти такой был.
no subject
Date: 2005-02-09 09:55 am (UTC)Ну и (не мы, но) я всерьёз говорил обидные вещи, и тон общения был такой. Но надоело потом.
no subject
Date: 2005-02-09 11:04 am (UTC)Я считала, что через невероятный цинизм прошли многие из людей, которые чуть старше Вас и чуть младше меня...
Но вообще-то рассуждения о поколениях почти всегда крайне уязвимы. Редко бывают естественные границы. Вот, скажем, мой отец успел попасть мальчишкой на войну, и там разница чёткая - люди моложе его на пару лет оказываются в другом поколении.
А общность с людьми своего поколения - разве что общность каких-то знаний, общая юность.
Среди людей, с которыми я вживе очень близко общаюсь, самому молодому 27, а самой старшей 91.
В журнале (а он начинает занимать очень много места) - самой молодой 21, а самым старшим 70 с хвостом.
Я вообще-то давно постановила, что возраста нет.
no subject
Date: 2005-02-09 11:18 am (UTC)no subject
Date: 2005-02-09 01:33 pm (UTC)Интересно - для меня институт - накал общения, жизнь в общении и для общения, а вот думать и читать - это школа и потом первые годы эмиграции. :-)
no subject
Date: 2005-02-09 03:10 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-09 03:24 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-09 03:53 pm (UTC)Дайпочитать?
Date: 2005-02-08 06:46 pm (UTC)Re: Дайпочитать?
Date: 2005-02-08 10:40 pm (UTC)Re: Дайпочитать?
Date: 2005-02-08 11:26 pm (UTC)Re: Дайпочитать?
Date: 2005-02-09 09:18 am (UTC)Re: Дайпочитать?
Date: 2005-02-09 09:24 am (UTC)Re: Дайпочитать?
Date: 2005-02-09 09:36 am (UTC)no subject
Date: 2005-02-08 07:35 pm (UTC)Ваше описание напомнило Школу для дураков - не стилистически - содержательно (в кавычках и без) - но ей уже лет тридцать.
"Нормальная человеческая любовь к стране" - (кажется) - возможна лишь после любви - после того как живые отношения между любовниками в этом мире закончились (по Прусту) - и осели в нежную неподвижность - щемящую и окончательную - пожизненную. У кого-то (типа Пелевина) просто не хватает культуры чувств, у других - не находится сил для такой интимной работы со смертью.
no subject
Date: 2005-02-08 10:45 pm (UTC)Я бы сказала, что осознание любви обычно возможно после любви.
no subject
Date: 2005-02-11 06:56 am (UTC)Читая "Пушкинский Дом", я тоже торчал от текста; но мне было важно, чтобы в конце эта книга состоялась во что-то её тексту непостижимое. Кажется, мне всегда казалось что замечательному Сашиному тексту нечем становиться, что он, наподобие "отркытым" композициям Штокхаузена, переживает самого себя - до тла.
no subject
Date: 2005-02-15 12:49 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-15 04:11 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-15 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2005-02-23 11:50 pm (UTC)а то недавно захожу в пироги
"мне пожалуйста какой-нить сборник из местного поновей
ну чтобы я опять убедился что полное говно и успокоился"
географ пропил глобус
хмм
it's a географ пропил глобус game, baby
no subject
Date: 2005-02-24 04:32 pm (UTC)no subject
Date: 2005-03-02 10:31 am (UTC)no subject
Date: 2005-03-07 09:35 am (UTC)