(no subject)

[mbla]

В Дефансе возле рождественского базара стоят под навесом ослики – приехали с ослиной фермы и глядят на народ из-за заборчика, к которому приколочено грозное объявление аршинными буквами: кормить ослов запрещается. Ослики обычно не очень грамотные, да и повёрнуто объявление не к ним, а к нам, – можно, конечно, пригнуть высунутую за забор ослиную голову с ушами, чтоб объявление перед глазами оказалось, но тогда уж совсем трудно его прочесть – перевёрнутое. И согласятся ли ослики с тем, что их нельзя кормить для их же блага?

А в соседнем загончике свинка, – пёстрая, с крепким дружественным пятаком. Грустный, немного похожий на бочку, пони тоже прибыл – на других поглядеть и себя показать.

Мы гуляли там втроём с Машкой и Муушкой в пасмурное воскресенье. Машка была в Дефансе за неделю до того и осликов уже видела, мы к ним и приехали. И вот вышли из метро, – рождественский базар на месте, но никаких нам ослов – потом-то оказалось, что мы из неправильного выхода поднялись. Пошли грустно вдоль палаток – и вдруг в нос тёплый ослиный дух – мешался с острым запахом хвои – ёлок–то вдоль базарного забора много – простых, неукрашенных пахучих ёлок. Вот и пришли мы к зверям. Сначала к хрюше. Потом к ослихам с ослятами, подросшими уже, а всё норовили молочка у мам пососать, но мамы не давали – не балУй!

И на народ поглазели – на семейства с детьми – все осликам радуются. Уйма смешанных разноцветных пар – пёстрая предпраздничная толпа.

Потом и на базар зашли – мы даже купили там тёмно–бордового сыра со свёклой и зелёного с базиликом, но не приобрели синего с лавандой. И выпили горячего вина с претцелями – нехитрая рождественская радость.

А потом в промозглых сумерках отошли от толпы, сели на скамейку и стали тихо ждать, когда зажгутся рождественские фонарики на деревьях.

Каждая – о своём.

В соседний дом зашла рыжая собака с молодой хозяйкой. Мама ловила мальчишку лет трёх, которому хотелось остаться возле фонтана. Сумерки густели. Становились вязкими.

А ведь года три подряд я раз в неделю учила студентов в универе в Дефансе. Как–то раз на скамейке сидела и ела бутерброд, и воробьи ко мне приставали. И ворону видела, которая вот она – здесь.

Среди небоскрёбов и дождь сильней –
Уж не сама ль высота намокла?
Всё вертикальней, и всё длинней

Над стёклами стёкла, и только стёкла,
Сужаются стены с двух сторон:
И сквозь провода, сквозь чёрные коконы

Город не выпускает ворон.
Внизу отражается шум машинный,
Всё вертикальней серый бетон:

И сколько крыльями ни маши тут,
Никак в открытое небо не вырваться!
Или чёрный наряд так халтурно пошит,

Что воронам кажется – они выродки?!
Ещё хоть один этаж бы,– но стоп:
Стены опять как будто чуть выросли,

И тросы вроде парашютных строп...
Но ведь не крылья у них ослабели,
Тянется ввысь как гриб небоскрёб...

Ещё чуть взлетели, еле-еле,
Ну, где там прекрасная пустота?
Стены, сужаясь кверху, обсели...

И силы в крыльях уже нехвата...


И всё же мы бежим, или бежит время? И – с каждым случается рано, или поздно, – мир трещит, рвётся на до и после – и мы бежим, или время бежит, – отплываем, ширится море времени, кутаемся в дырявый мир – сплошные дыры.

И вот скамейка, и рыжая собака домой пошла. Наверно, вздохнула и легла, и глядит, и думу думает...

И вдруг – ожиданно и всё равно вдруг, разом зажглись фонари на деревьях, и ёлки вспыхнули, сварганенные из фонариков, и ещё что–то электрическое... И мы уехали домой – рыбу запекать, салат делать, колёса вечера крутить...

Comments

[mbla.livejournal.com]

А будут завтра! :-)))

[krysochka.livejournal.com]

Ура! Жду! :)))

[mbla.livejournal.com]

Поместила! :-)))

[krysochka.livejournal.com]

Йессс! :))