mbla | (no subject)

Холодно, поэтому весна застыла – каждое утро уже дней десять я проезжаю мимо нежно- розового вишнёвого дерева, прислонившегося к чёрному лесу, небось лес греет, – оно всё цветёт, и всё в траве нарциссы, да нарциссы, только вот вчера первые мелкие тюльпаны из автобусного окошка углядела.

***
Неделю назад, решив, что не надо обращать внимания на погоду, – я долго шла под сочащимся небом, – Эйфелева башня погрузила верхушку в облака, и её прожектор их прошивал то справа, то слева. Люди, под зонтиками и гологоловые, тоже, как часто в Париже бывает, не считались особенно со всякими падающими с неба глупостями – дождик, дык дождик, хорошо, что не град.

Проходя мимо карусели – она не вертелась, но негромко звучала музыкой ретро – я пожала лошадиную холодную подкованную ногу.

***
А по утрам хлопают глазами домики за строем магнолий, которым из-за холода так и не удаётся пока по-настоящему распуститься, за палисадниками, и вдруг за поворотом улицы открывается огромная пустота неба, и лучи веером из-за облаков расходятся, – за стеклом автобуса ощущаешь некоторую отделённость и от блестящих толстых сорок, и от неба.

Домой приходишь, – Гриша навстречу – хвост трубой, в глаза глядит и мявчет – что-то определённое говорит, а ты стоишь, не понимая, дурак-дураком. Иногда бежит в кухню к столу, на котором она ест, смотрит в глаза – просит поднять её туда – нет, она и сама прекрасно может прыгнуть – но ведь дорого внимание!

Таня, естественно, прибегает из спальни, с кровати – что мыши делают, пока кот на работе?! Прыгает, носом тычет буратиньим. Молчит.

Нет, скажу я вам, коли мне бы поручили создать зверей, они б разговаривали, пусть по-звериному, но чтоб выучить язык можно было б – грамматику купить, в лингофонный сходить кабинет. Пусть бы даже глупости болтали – интересно же как!

Но увы, приходится так как–то, как–то так приходится...