В пятницу, – не сегодня, не под дождём...
May. 23rd, 2016 04:45 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaКакая-то пара-тройка градусов – из 15 делается 18 – и в пахнущем травяным смешеньем тепле поводишь носом, встряхиваешься мокрой собакой, и выйдя с работы слышишь, как шурша лето катится по траве, и запах моря догоняет в Париже, вмешиваясь в запах акаций и жасмина, и выхлопных газов.
Облака огромными горами, «закинутые в небо камни», – когда-то я пыталась понять, почему я не люблю Нью-Йорка, чем мне мешают тесностоящие небоскрёбы, почему по старым городам я могу ходить днями и по лесу могу, а в Нью-Йорке задние лапы быстро начинают заплетаться, – а всё дело в том, что в Нью-Йорке я ходила всегда, вытягивая вверх шею в зажатости высоченными домами на по отношению к их высоте нешироким улицам, – и до облаков не дотянуться.
По утрам я стараюсь не пропустить из момент, когда автобус взбирается на холм и выкатывается на край склона – и Париж внизу, и облака во всех окнах – стремянку поставить и посвистывая на небо залезть – что нам помеха?
Когда мы с Таней на пруду проходим мимо зарослей громадных лопухов, я ей говорю, что это чрезвычайно странно, что не выходит нам навстречу настоящий эльф, не придуманный Толкином, а из того племени, из которого тот, что на Дюймовочке женился, – а ещё б лучше лягушку в короне наконец повстречать.
Вечером из автобуса надо не пропустить деревянную лошадку в углу застеклённого балкона – глядит она на весёлый месяц май – розы, пионы, жасмин качаются в акациевых сладких волнах, наверняка и лошадка радуется, что не зима у неё под балконом.
Знаки, отсылки, цитаты – даже клумба с геранью аккуратной пирамидкой возле пригородной церкви – впервые увиденная умытая в букольках Швейцария маленьких городков.
Самоповторяемость – старинный календарь, тема и вариации, – невозможность смерти.
Иногда вспоминаешь каких-то очень дальних мертвецов – так ясно их видишь – вот сидим мы с Ксавье за ланчем, а сколько-то лет назад сидели тут как-то раз втроём, ещё и с Жаком, новый курс математики обсуждали. Ели-пили-болтали. А потом Жак взял да умер, – болел-болел и умер. А мог бы сегодня зайти, спросить, как тут без него...
Профессор по истории магии Бинс умер прямо на лекции – и не заметил, так и продолжал лекцию читать.
А когда с Таней гуляем мы по лесу – Васька с Катей выходят из-за кустов. Таня Кати несколько пугается – штрудель-яблочный пирог – фитюлька в сравнении с ньюфом, и трусоват наш Ваня бедный. Катя, впрочем, проявляет великодушие.
А Нюша, Нюша, конечно же, катается на спине по палым листьям, ухмыляясь во всю пасть и не даваясь на поводок. Сирень всё цветёт – упорная в этом году. И пять лепестков где-то не мне упрятаны. И не умею я свистеть в свистульки из стручков жёлтой северной акации – не пахучей, но с вкусными стручками.
А как-то под ливнем, раздевшись, шли с Чёртова озера – круглой чашки с чёрной водой, песчаным берегом, срывавшимся вниз, с обрыва под соснами. Шли и орали песни, мама дирижировала.
На веранде с цветными стёклами, нагретой солнцем на просвет в прохладный день ленинградского лета чистили мы грибы. В посёлке Большая Ижора. От Ораниенбаума на маленьком поездочке, его зелёный паровозик тащил, сколько-то там остановок. Чистили и пели с мамой-запевалой «я по-русски турист, и по-французски турист...», не ведая, что через какие-то тридцать лет слово полностью поменяет смысл.
Горький вкус тополиного тонкого прутика на губах.
Лето, раннее лето, берёзы гнутся под тёплым ветром, скачет сорока по трамвайным рельсам, проложенным по траве...
Ауууууууу!
Облака огромными горами, «закинутые в небо камни», – когда-то я пыталась понять, почему я не люблю Нью-Йорка, чем мне мешают тесностоящие небоскрёбы, почему по старым городам я могу ходить днями и по лесу могу, а в Нью-Йорке задние лапы быстро начинают заплетаться, – а всё дело в том, что в Нью-Йорке я ходила всегда, вытягивая вверх шею в зажатости высоченными домами на по отношению к их высоте нешироким улицам, – и до облаков не дотянуться.
По утрам я стараюсь не пропустить из момент, когда автобус взбирается на холм и выкатывается на край склона – и Париж внизу, и облака во всех окнах – стремянку поставить и посвистывая на небо залезть – что нам помеха?
Когда мы с Таней на пруду проходим мимо зарослей громадных лопухов, я ей говорю, что это чрезвычайно странно, что не выходит нам навстречу настоящий эльф, не придуманный Толкином, а из того племени, из которого тот, что на Дюймовочке женился, – а ещё б лучше лягушку в короне наконец повстречать.
Вечером из автобуса надо не пропустить деревянную лошадку в углу застеклённого балкона – глядит она на весёлый месяц май – розы, пионы, жасмин качаются в акациевых сладких волнах, наверняка и лошадка радуется, что не зима у неё под балконом.
Знаки, отсылки, цитаты – даже клумба с геранью аккуратной пирамидкой возле пригородной церкви – впервые увиденная умытая в букольках Швейцария маленьких городков.
Самоповторяемость – старинный календарь, тема и вариации, – невозможность смерти.
Иногда вспоминаешь каких-то очень дальних мертвецов – так ясно их видишь – вот сидим мы с Ксавье за ланчем, а сколько-то лет назад сидели тут как-то раз втроём, ещё и с Жаком, новый курс математики обсуждали. Ели-пили-болтали. А потом Жак взял да умер, – болел-болел и умер. А мог бы сегодня зайти, спросить, как тут без него...
Профессор по истории магии Бинс умер прямо на лекции – и не заметил, так и продолжал лекцию читать.
А когда с Таней гуляем мы по лесу – Васька с Катей выходят из-за кустов. Таня Кати несколько пугается – штрудель-яблочный пирог – фитюлька в сравнении с ньюфом, и трусоват наш Ваня бедный. Катя, впрочем, проявляет великодушие.
А Нюша, Нюша, конечно же, катается на спине по палым листьям, ухмыляясь во всю пасть и не даваясь на поводок. Сирень всё цветёт – упорная в этом году. И пять лепестков где-то не мне упрятаны. И не умею я свистеть в свистульки из стручков жёлтой северной акации – не пахучей, но с вкусными стручками.
А как-то под ливнем, раздевшись, шли с Чёртова озера – круглой чашки с чёрной водой, песчаным берегом, срывавшимся вниз, с обрыва под соснами. Шли и орали песни, мама дирижировала.
На веранде с цветными стёклами, нагретой солнцем на просвет в прохладный день ленинградского лета чистили мы грибы. В посёлке Большая Ижора. От Ораниенбаума на маленьком поездочке, его зелёный паровозик тащил, сколько-то там остановок. Чистили и пели с мамой-запевалой «я по-русски турист, и по-французски турист...», не ведая, что через какие-то тридцать лет слово полностью поменяет смысл.
Горький вкус тополиного тонкого прутика на губах.
Лето, раннее лето, берёзы гнутся под тёплым ветром, скачет сорока по трамвайным рельсам, проложенным по траве...
Ауууууууу!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2016-05-24 10:24 am (UTC)А я не-на-ви-жу ФБ. Не меньше, чем ты жж, уууууу как ненавижу, но хожу из-за людей. И мне да, ужасно обидно, что ты не видишь, что этот текст получился, именно получился, и куда ж его делить, что это неправильно - делить, считая что про любовь, ненавистное слово, это когда про нас, а когда нет, то не про неё. Тут и ошибка.
В ФБ да, я транслируя, преодолевая отвращение к стадности. И да, я считаю, что можно не иметь читателя, что высший пилотаж - писать, не думая про него, а там как получится.
Именно в этом тексте я нашла интонацию - можешь прислать мне то, что ты хочешь выдрать, и я скажу тебе, что я думаю, а то всухую, но если только кусок, то остальное в помойку, а не в очередной ежжж.
Я не к бою готовлюсь - у тебя бывает с твоими текстами, про которые я тебе что-то говорю яростное несогласие, и тут - мне кажется, ты либо почему-то не понял, о чём я, либо маячит гипотетический читатель (его нет), которому надо разжевать и в рот положить. Авторских же амбиций у меня нет - раз я автор, я и решаю, - как раз нету. Можешь не брать того,что я пометила тэгом - я хочу не драться, а попытаться объяснить, почему и как я вижу
no subject
Date: 2016-05-24 10:46 am (UTC)no subject
Date: 2016-05-24 12:49 pm (UTC)no subject
Date: 2016-05-24 02:55 pm (UTC)..............................................................
Профессор по истории магии Бинс умер прямо на лекции – и не заметил, так и продолжал лекцию читать.
Когда мы с Таней на пруду проходим мимо зарослей громадных лопухов, я ей говорю, что это чрезвычайно странно, что не выходит нам навстречу настоящий эльф, не придуманный Толкином, а из того племени, из которого тот, что на Дюймовочке женился, – а ещё б лучше лягушку в короне наконец повстречать.
А когда с Таней гуляем мы по лесу – Васька с Катей выходят из-за кустов. Таня Кати несколько пугается – штрудель-яблочный пирог – фитюлька в сравнении с ньюфом, и трусоват наш Ваня бедный. Катя, впрочем, проявляет великодушие.
no subject
Date: 2016-05-24 03:24 pm (UTC)