Мысли по поводу
Jan. 24th, 2006 03:15 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaУже с месяц назад я прочитала «Amaryllis night and day» by Russell Hoban.
С год она провалялась у меня на полке книг для прочтения (теперь, впрочем, у меня не одна такая полка, а две – глядишь, ещё через некоторое время три станет – поступают книжки куда быстрей, чем убывают c этих полок).
Привезли мне её из Лондона по рекомендации![[livejournal.com profile]](https://www.dreamwidth.org/img/external/lj-userinfo.gif)
i_shmael и, кажется, в первый раз порекомендованная им книжка мне не понравилась.
Мало того, прочитав Хобана, я поняла, за что я настолько невзлюбила Фаулза после «Волхва», что не стала читать других его книг.
На удивление похожее впечатление, хотя «Волхв» – романище (большой и толстый), а «Амариллис» - романчик (маленький и худенький).
И там, и там – любовная история. И там, и там, – к любовной истории примешивается то ли мистика, то ли игра.
Любовные истории 20-го века резко отличаются от любовных историй более ранних веков. До 20-го века любовный роман, как правило, заканчивался свадьбой, свадьба была эдаким призом, наградой, а уж что там было дальше, – никого не интересовало.
В 20-ом веке всё изменилось, свадьба перестала быть точкой, после которой начиналась новая жизнь, вообще перестала быть маячащей на горизонте целью.
Романы о любви 20-го века – это либо романы о людях, которые вместе, либо о людях, которые не могут быть вместе по объективным непреодолимым причинам.
В классическом романе действие развивается по канону: знакомство, влюблённость, преодоление препятствий на пути того, чтоб быть вместе, свадьба.
В любовном романе 20-го века – знакомство, влюблённость – это либо первые несколько страниц, либо вообще за кадром. Герои вместе либо с самого начала книги, либо почти с самого начала.
«Прощай, оружие», «Фиеста», «Три товарища»... Примеров очень много.
Проблематика радикально отличается от проблематики 19-го и более ранних веков – вопрос не в том, как жениться на избраннице, а в том, как сделать так, чтоб хорошо было всегда, как сохранить накал и отчаяния, и счастья.
В 20-м веке мы захотели никогда не превращаться в людей среднего возраста с тихими радостями людей среднего возраста (я подозреваю, что и раньше людей мутило при мысли о том, что они из мальчиков и девочек превратятся в дяденек и тётенек, но только в 20-м веке стало реально – не превратиться, исчезло давление общества по превращению, да и объективно люди стали гораздо дольше сохранять молодость). В результате, вопрос о том, как влюбиться в 80 лет, как помереть от несчастной любви в 90 стали вполне актуальными.
Я реалистка, так что безусловно уверена, что происходящее в жизни, так или иначе отражается в литературе.
Революционное изменение человеческого (во всяком случае, интеллигентского, поведения в начале века) – и взлёт любовной литературы.
В этой литературе встал вопрос концовок – раз нельзя закончить свадьбой, так чем?
И вот Хемингуэй убивает героиню в «Прощай, оружие», а Ремарк в «Трёх товарищах». Что ж ещё делать?
Ещё остаётся только писать романы, или скорее рассказы, об уходе любви – «Белые слоны», «Кошка под дождём»...
Можно, конечно, писать книги про то, как герой сначала любил Машу, потом Дашу, а потом Наташу, но тогда уже речь пойдёт скорее о плутовском романе.
В человеке безусловно сидит желание вечной любви, и в классичеком делении людей на Казанов и Дон-Жуанов, Дон-Жуанов, вероятно, больше.
Уж очень обидно вкладывать столько сил, помирать от страха, – и знать с самого начала, что всё равно всё кончится, и разлюбишь.
В поздне-подростковом возрасте, когда я, как и многие другие, читала любовные романы 20-го века и имела склонность к пустопорожнему философствованию, я формулировала свои неподтверждённые личным опытом соображения следующим образом: когда-то человек верил, что он – единственный для Бога, сейчас ищет доказательств своей единственности в любви другого человека.
Я до сих пор люблю «Прощай, оружие» и «Трёх товарищей», вижу все их слабости и люблю. А «Фиесту» так просто очень люблю.
И вот читаю я «Амариллис» и вижу «накрученный» любовный роман.
Проблематика законная и понятная – собственно, в «Амариллис» она даже слишком откровенно высказана, почти, как в басне – как сделать так, чтоб всегда любить одного и того же человека и жить с ощущением счастья от этой любви. Классическая проблематика. И есть отлично написанные страницы – улицы, одинокий человек со старой бультерьерихой в баре, пустынная ночная дорога, детство.
Всё это, конечно, вторично.
И Хобан, пытаясь выпрыгнуть из вторичности, пускается в претенциозность – героиня берёт героя в свои сны, отношения очень долго развиваются только в этих снах, и там, в сонной реальности, герой должен спасти героиню, поймать её на краю пропасти, и когда во сне ему это удаётся, он проходит тест – и начинается счастье в реальности.
По сути, в «Волхве» я вижу то же самое. Хорошо написанные пейзажи, улицы, и зачем-то бредовый сюжет, который должен привести героя к сознанию, что он должен ценить отношения с любимой женщиной, и вести себя хорошо.
Замаскированная вторичность – упаковка в финтифлюшках, надетая на небездарную, хоть и не оригинальную прозу.
С год она провалялась у меня на полке книг для прочтения (теперь, впрочем, у меня не одна такая полка, а две – глядишь, ещё через некоторое время три станет – поступают книжки куда быстрей, чем убывают c этих полок).
Привезли мне её из Лондона по рекомендации
i_shmael и, кажется, в первый раз порекомендованная им книжка мне не понравилась.Мало того, прочитав Хобана, я поняла, за что я настолько невзлюбила Фаулза после «Волхва», что не стала читать других его книг.
На удивление похожее впечатление, хотя «Волхв» – романище (большой и толстый), а «Амариллис» - романчик (маленький и худенький).
И там, и там – любовная история. И там, и там, – к любовной истории примешивается то ли мистика, то ли игра.
Любовные истории 20-го века резко отличаются от любовных историй более ранних веков. До 20-го века любовный роман, как правило, заканчивался свадьбой, свадьба была эдаким призом, наградой, а уж что там было дальше, – никого не интересовало.
В 20-ом веке всё изменилось, свадьба перестала быть точкой, после которой начиналась новая жизнь, вообще перестала быть маячащей на горизонте целью.
Романы о любви 20-го века – это либо романы о людях, которые вместе, либо о людях, которые не могут быть вместе по объективным непреодолимым причинам.
В классическом романе действие развивается по канону: знакомство, влюблённость, преодоление препятствий на пути того, чтоб быть вместе, свадьба.
В любовном романе 20-го века – знакомство, влюблённость – это либо первые несколько страниц, либо вообще за кадром. Герои вместе либо с самого начала книги, либо почти с самого начала.
«Прощай, оружие», «Фиеста», «Три товарища»... Примеров очень много.
Проблематика радикально отличается от проблематики 19-го и более ранних веков – вопрос не в том, как жениться на избраннице, а в том, как сделать так, чтоб хорошо было всегда, как сохранить накал и отчаяния, и счастья.
В 20-м веке мы захотели никогда не превращаться в людей среднего возраста с тихими радостями людей среднего возраста (я подозреваю, что и раньше людей мутило при мысли о том, что они из мальчиков и девочек превратятся в дяденек и тётенек, но только в 20-м веке стало реально – не превратиться, исчезло давление общества по превращению, да и объективно люди стали гораздо дольше сохранять молодость). В результате, вопрос о том, как влюбиться в 80 лет, как помереть от несчастной любви в 90 стали вполне актуальными.
Я реалистка, так что безусловно уверена, что происходящее в жизни, так или иначе отражается в литературе.
Революционное изменение человеческого (во всяком случае, интеллигентского, поведения в начале века) – и взлёт любовной литературы.
В этой литературе встал вопрос концовок – раз нельзя закончить свадьбой, так чем?
И вот Хемингуэй убивает героиню в «Прощай, оружие», а Ремарк в «Трёх товарищах». Что ж ещё делать?
Ещё остаётся только писать романы, или скорее рассказы, об уходе любви – «Белые слоны», «Кошка под дождём»...
Можно, конечно, писать книги про то, как герой сначала любил Машу, потом Дашу, а потом Наташу, но тогда уже речь пойдёт скорее о плутовском романе.
В человеке безусловно сидит желание вечной любви, и в классичеком делении людей на Казанов и Дон-Жуанов, Дон-Жуанов, вероятно, больше.
Уж очень обидно вкладывать столько сил, помирать от страха, – и знать с самого начала, что всё равно всё кончится, и разлюбишь.
В поздне-подростковом возрасте, когда я, как и многие другие, читала любовные романы 20-го века и имела склонность к пустопорожнему философствованию, я формулировала свои неподтверждённые личным опытом соображения следующим образом: когда-то человек верил, что он – единственный для Бога, сейчас ищет доказательств своей единственности в любви другого человека.
Я до сих пор люблю «Прощай, оружие» и «Трёх товарищей», вижу все их слабости и люблю. А «Фиесту» так просто очень люблю.
И вот читаю я «Амариллис» и вижу «накрученный» любовный роман.
Проблематика законная и понятная – собственно, в «Амариллис» она даже слишком откровенно высказана, почти, как в басне – как сделать так, чтоб всегда любить одного и того же человека и жить с ощущением счастья от этой любви. Классическая проблематика. И есть отлично написанные страницы – улицы, одинокий человек со старой бультерьерихой в баре, пустынная ночная дорога, детство.
Всё это, конечно, вторично.
И Хобан, пытаясь выпрыгнуть из вторичности, пускается в претенциозность – героиня берёт героя в свои сны, отношения очень долго развиваются только в этих снах, и там, в сонной реальности, герой должен спасти героиню, поймать её на краю пропасти, и когда во сне ему это удаётся, он проходит тест – и начинается счастье в реальности.
По сути, в «Волхве» я вижу то же самое. Хорошо написанные пейзажи, улицы, и зачем-то бредовый сюжет, который должен привести героя к сознанию, что он должен ценить отношения с любимой женщиной, и вести себя хорошо.
Замаскированная вторичность – упаковка в финтифлюшках, надетая на небездарную, хоть и не оригинальную прозу.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2006-01-24 02:24 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 02:41 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 02:48 pm (UTC)Riddley Walker прочла, другие книжки повертела в руках и читать не стала.
Фаулза тоже не слишком жалую.
no subject
Date: 2006-01-24 02:52 pm (UTC)разве мы любим конкретного человека
а не свой вымысел о нем?
я за сонную реальность - только не разрушайте ее мне!
дождаться ее собственного разрушения от времени или несостоятельности - тогда это уже не будет больно
извини если невнимательно тебя прочитала
no subject
Date: 2006-01-24 03:12 pm (UTC)Очень интересно сопоставление романа 20 века - прежним романам.
Сразу же направила в избранное
>когда-то человек верил, что он – единственный для Бога, сейчас ищет доказательств своей единственности в любви другого человека
лучше не скажешь!
no subject
Date: 2006-01-24 03:25 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 03:30 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 03:57 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 04:40 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 04:50 pm (UTC)тогда это уже не будет больно
Date: 2006-01-24 04:54 pm (UTC)Re: тогда это уже не будет больно
Date: 2006-01-24 05:08 pm (UTC)так?
Re: тогда это уже не будет больно
Date: 2006-01-24 06:12 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:17 pm (UTC)Я как раз читала "Волхва" с удовольствием, полное разочарование наступило в конце.
no subject
Date: 2006-01-24 07:23 pm (UTC)Про "Амариллис" - согласна, что Лондон там хороший, да и американская дорога хороша, но вот другая реальность и второй шанс - неубедительно совсем, претенциозно, на мой взгляд. Ну, собственно, я написала об этом.
no subject
Date: 2006-01-24 07:25 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:25 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:27 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:32 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:33 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:33 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:33 pm (UTC)Re: тогда это уже не будет больно
Date: 2006-01-24 07:34 pm (UTC)no subject
Date: 2006-01-24 07:35 pm (UTC)Свадьбы, собственно, не исчезли, а переместились в отдельный жанр женских романов, а в "серьезной" литературе хэппи-энд вообще стал дурным тоном.
no subject
Date: 2006-01-24 07:39 pm (UTC)считай что это только я про то - про то в этот момент как раз думала