Несерьёзное
Aug. 24th, 2007 07:52 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaГлядя с холма на черепичные крыши в зелени, подумала о расхожей, когда-то отчётливо моей точке зрения - «скучно жить в провинции, общаться не с кем».
Попыталась обдумать. Первая приходящая в голову мысль – нежелание жить в провинции может быть частью невроза, столь явно проявившегося в двадцатом веке – не успеть. Живёшь под постоянным гнётом этого неуспевания. В столице само чувство, что в гуще событий, подхлёстывает.
Вроде бы, если профессия позволяет, писатель, художник, деревенский врач, да и программист, работающий через сеть, - живи себе в отдалении от шума, думай, работай, пиши, если потребность есть такая. В девятнадцатом веке так нередко и бывало. И гости съезжались в просторный дом. Кстати, и сейчас вместо маленькой столичной квартирки вполне может быть провинциальный домина.
Когда мы переехали в Америку и оказались в Провиденсе, столице штата Род Айленд, я тихо и даже не очень тихо подвывала – променять Ленинград на Провиденс – да и вообразить такое невозможно. Город из сплошного пригорода, длинного газонного, нудного, идёшь по нескончаемым тихим улицам, но улицы загородного посёлка в моём питерском представлении должны куда-нибудь вести – к лесу, к озеру, а тут – в следующую такую же улицу, и так без конца.
Когда же Джейк получил постдока в Анси в предгорьях Альп, после того как дал доклад в тамошнем физическом институте, фактически филиале Церна, мы прыгали от радости – не только хороший постдок, но и представить себе, что мы будем жить в праздничном краснокрышном городке на большом озере, а напротив, через озеро, скальные вершины, и вокруг леса, после липко-жаркой надоевшей Флориды, уже было, – вытащить счастливый билет. Кончалась зима, мы сидели в каком-то кафе на канале, где лебеди вечно попрошайничают, и радовались.
После нескольких месяцев жизни в Анси я потеряла уверенность, что в Париже лучше.
Если осенним вечером вдруг приходила охота сходить за грибами – четверть часа на машине. Купались до середины ноября. Лыжи в горах, кстати, на горные мы так и не встали, каждый викенд, до конца апреля.
По сути, вопрос, наверно, в повседневных впечатлениях. Разные люди получают впечатления из разного, но чтоб мозгу работать, впечатления обязательно нужны.
Кому-то необходимо выйти вечером на улицу, чтоб открытые двери кафе, люди, город. Кому-то больше достаётся от моря, гор или леса.
И понятно, что представления об идеальной среде обитания меняются на протяжении жизни.
Факторов много. Например, если часть общения становится интернетным, потребность в городском уличном общении уменьшается. Если музыку чаще слушаешь дома, если фильмы дома смотришь, а книжки покупаешь в Амазоне.
Всё это вполне тривиально.
…
Ещё немножко подумав, я сообразила, что есть, есть одно очень важное обстоятельство, про которое почему-то забывают в разговорах о «городе и деревне», остающееся верным и для тех, кому деревенский пейзаж милей городского – в те жизненные периоды, когда ищешь новых романов и живёшь в готовности к ним, город нужен! Вот когда реально необходимо человеческое разнообразие рядом!
Вот почему потребность в городе в юности есть почти у всех, а потом – to whom how.
Попыталась обдумать. Первая приходящая в голову мысль – нежелание жить в провинции может быть частью невроза, столь явно проявившегося в двадцатом веке – не успеть. Живёшь под постоянным гнётом этого неуспевания. В столице само чувство, что в гуще событий, подхлёстывает.
Вроде бы, если профессия позволяет, писатель, художник, деревенский врач, да и программист, работающий через сеть, - живи себе в отдалении от шума, думай, работай, пиши, если потребность есть такая. В девятнадцатом веке так нередко и бывало. И гости съезжались в просторный дом. Кстати, и сейчас вместо маленькой столичной квартирки вполне может быть провинциальный домина.
Когда мы переехали в Америку и оказались в Провиденсе, столице штата Род Айленд, я тихо и даже не очень тихо подвывала – променять Ленинград на Провиденс – да и вообразить такое невозможно. Город из сплошного пригорода, длинного газонного, нудного, идёшь по нескончаемым тихим улицам, но улицы загородного посёлка в моём питерском представлении должны куда-нибудь вести – к лесу, к озеру, а тут – в следующую такую же улицу, и так без конца.
Когда же Джейк получил постдока в Анси в предгорьях Альп, после того как дал доклад в тамошнем физическом институте, фактически филиале Церна, мы прыгали от радости – не только хороший постдок, но и представить себе, что мы будем жить в праздничном краснокрышном городке на большом озере, а напротив, через озеро, скальные вершины, и вокруг леса, после липко-жаркой надоевшей Флориды, уже было, – вытащить счастливый билет. Кончалась зима, мы сидели в каком-то кафе на канале, где лебеди вечно попрошайничают, и радовались.
После нескольких месяцев жизни в Анси я потеряла уверенность, что в Париже лучше.
Если осенним вечером вдруг приходила охота сходить за грибами – четверть часа на машине. Купались до середины ноября. Лыжи в горах, кстати, на горные мы так и не встали, каждый викенд, до конца апреля.
По сути, вопрос, наверно, в повседневных впечатлениях. Разные люди получают впечатления из разного, но чтоб мозгу работать, впечатления обязательно нужны.
Кому-то необходимо выйти вечером на улицу, чтоб открытые двери кафе, люди, город. Кому-то больше достаётся от моря, гор или леса.
И понятно, что представления об идеальной среде обитания меняются на протяжении жизни.
Факторов много. Например, если часть общения становится интернетным, потребность в городском уличном общении уменьшается. Если музыку чаще слушаешь дома, если фильмы дома смотришь, а книжки покупаешь в Амазоне.
Всё это вполне тривиально.
…
Ещё немножко подумав, я сообразила, что есть, есть одно очень важное обстоятельство, про которое почему-то забывают в разговорах о «городе и деревне», остающееся верным и для тех, кому деревенский пейзаж милей городского – в те жизненные периоды, когда ищешь новых романов и живёшь в готовности к ним, город нужен! Вот когда реально необходимо человеческое разнообразие рядом!
Вот почему потребность в городе в юности есть почти у всех, а потом – to whom how.
