(no subject)
May. 24th, 2008 01:35 pmВозле автобусной остановки пустырь за проволочной покосившейся изгородью – зарос высокой травой, метёлками – наверно, эта непричёсанная выгоревшая шевелюра и есть бурьян.
Иногда вдруг несколько маков.
Я бездумно скольжу по нему взглядом, зацепляюсь за летящий по ветру одуванчиковый парашют.
И вдруг через сколько уже лет знакомства с этим пустырём – вижу – с противоположной его стороны столбик у изгороди, на нём ржавый почтовый ящик, и рядом розовый куст – «но постарели почтальоны, и все давно переменились адреса...»
Я даже и не думала, что тут стоял дом...
У ящика красные розы, а возле меня белые, у пригнувшейся к тротуару изгороди – в детстве у бабушки были в тонких обложках книжки, которые мы читали только у неё – сказка про Розаночку и Беляночку...
Петелька зацепляется за петельку, из какого сора...
Розы всюду – не чайные, не пышные – вьющиеся, полудикие, лезут в дырки изгородей, ложатся на покатые крыши.
Лето – маленькая персональная вечность...
Иногда вдруг несколько маков.
Я бездумно скольжу по нему взглядом, зацепляюсь за летящий по ветру одуванчиковый парашют.
И вдруг через сколько уже лет знакомства с этим пустырём – вижу – с противоположной его стороны столбик у изгороди, на нём ржавый почтовый ящик, и рядом розовый куст – «но постарели почтальоны, и все давно переменились адреса...»
Я даже и не думала, что тут стоял дом...
У ящика красные розы, а возле меня белые, у пригнувшейся к тротуару изгороди – в детстве у бабушки были в тонких обложках книжки, которые мы читали только у неё – сказка про Розаночку и Беляночку...
Петелька зацепляется за петельку, из какого сора...
Розы всюду – не чайные, не пышные – вьющиеся, полудикие, лезут в дырки изгородей, ложатся на покатые крыши.
Лето – маленькая персональная вечность...