mbla | Alice Munro, Selected stories

Спасибо,

i_shmael

Впервые в жизни я прочла канадскую книжку. И превосходную.

Оказывается, это очень знаменитая современная писательница.

Читая её я осознала, что очень давно не читала рассказов в том понимании, которое вкладывали в это слово до второй половины 20 века.

Рассказы - истории из жизни разных людей, непохожих между собой и отличающихся от автора. То есть, в том смысле, в котором мадам Бовари - это Флобер, конечно, похожих на их создателя, но тем не менее, не о себе любимом автор пишет - и в самом деле о других. С попыткой представить не себя на чьём-то месте, а понять другого человека.

Всё долгое последнее время книги, во всяком случае, те, что имеет смысл называть реалистическими, по большей части пишутся с авторских в высшей степени выраженных позиций - развёрнутые лирические стихотворения в прозе - взгляд и нечто. Отвыкаешь от того, что тебе могут рассказать про чужую жизнь, что вообще тебе могут рассказать историю - с началом и концом - рассказ в чеховском смысле.

Не обязательно историю с выраженным сюжетом, сюжет может быть еле намечен, он может быть чисто психологическим - но в течение рассказа что-то внутри или снаружи случается. И вот у Alice Munro истории.

Пожалуй, у меня ровно одна претензия - иногда излишняя драматизация, не вытекающая из характера, притянутая за уши, чтоб этот жизненный сюжет создать - неоправданные поступки. Дочка, прекратившая отношения с матерью. видимо, из-за неясных детских обид, человек, убивший беглянку-козу, чтоб та не напомнила его жене о возможности побега...

Такого рода немотивированность мешает, но в целом читать Alice Munro исключительно интересно и приятно.

Из её рассказов у меня создалось впечатление, что Канада здорово отличается от Америки. Прежде всего по отношениям с природой, в которую встроена жизнь человека.

Американец по большей части урбанист из маленького городка, отделённого семью заборами от окружающего городок дикого леса. Впрочем, лес окружал городок когда-то в почти незапамятные времена, давно уже вместо леса урбанизированное пространство.

Но когда-то лес был диким и опасным, непонятным - там растёт ядовитый плющ, от которого покрываешься волдырями, там змеи-гремучки могут встретиться, растущие в лесу грибы и ягоды собирать страшно - они не освидетельствованы специалистами на пригодность в пищу.

Чужое и чуждое пространство, такое, каким оно показалось приплывшим на "Майском цветке". Таким мы застали его в семидесятые, во всяком случае, в Новой Англии. Человек, не вросший в природу.

Вот тут и чувствуется, я всегда считала, разница между европейцами, за столетия, тысячелетия вросшими в окружающий пейзаж, и американцами - на новенького.

Но судя по рассказам Alice Munro в Канаде иначе. Нет европейского врастания замшелыми камнями, церковными шпилями, красными крышами деревенек на холмах, но есть жизнь в природе сродни моим представлениям о сибирской или беломорской. Рыбачьи деревни на Тихом океане - в шестидесятые соединявшиеся с миром автобусом, ходившим не каждый день. Не знаю уж, как сейчас.

Впрочем, многие рассказы у неё из двух частей - с окончанием в девяностые.

В шестидесятые из Торонто в Ванкувер неделю ехали на поезде, и был там вагон observation car, видимо, целиком застеклённый, - шёл поезд через заснеженную тайгу, люди в окна глядели, волк по своим волчьим делам пробегал.

Дачи на озёрах напоминают о Карельском перешейке.

Мне даже показалось, что окажись я в 79 не в Штатах, а в Канаде, отторжение было бы куда меньшим...