(no subject)

[mbla]

На мокрых крышах машин подрагивают листья - кленовые, липовые - почему-то держатся, не соскальзывают, не улетают. Булыжники в дождь блестят, как гигантские серые леденцы. Проезжаем пригородную площадь - деревенская церковь, катальпы, которые под Рождество засветятся синими лампочками, и оставленные памятником следы трамвая, впечатанный в булыжник обрывок трамвайных рельс.

Мне много раз хотелось выйти на этой площади, выпить кофе за круглым красным столиком за огромным стеклом кафе. Кажется, окажусь в деревне, где идёт какая-то собственная провинциальная жизнь, - но, конечно, ни разу не выходила - зачем, - проезжала - утром - на работу, вечером - с работы - наверно, тысяча раз уже набежала.

И на нашем газоне вечером под фонарём подрагивал крепкий платановый лист - как он туда добрался - рядом растут акации, чуть дальше липы, а платаны совсем далеко, за большой улицей.

Деревья тоже ходят - посылают листья, разведать, что где и как - только листья не возвращаются. Посылают птичек.

У Марьи Синявской на дорожке сада много лет назад выросла черешня. Прямо посреди тропинки - наверняка дрозд принёс, и не зря - ягоды с неё тоже дроздиному племени достаются.

На свете столько живого - деревья, старые камни. Только вот железобетонные коробки так, наверно, и останутся мёртвыми.

Мир очень несправедлив, потому что лишён бессмертия, но пахнет по утрам хлебом, кофе, осенним дождём.