Навона и окрестности

[mbla]

Как-то совершенно случайно в конце семидесятых я попала на международную выставку фотографий. Не помню, где она была, почти ничего не помню. Но запомнила чёрно-белую фотографию огромной радостной площади, на которой возле фонтанов сидели и лежали весёлые лохматые бородатые молодые люди. Подписано было "Пьяцца Навона". Мне стало страшно завидно, просто слюнки потекли - таким от этой фотографии веяло простором, залихватской жизнью, так туда захотелось, такое сильное было ощущение невозможности, отрезанности от этой праздничной жизни.

А потом мы уехали и два с половиной месяца ждали в Риме американских виз - нам не повезло, всего два с половиной, везунчики жили в Риме и по полгода.

Навона была такой же, как на той фотографии. Там сидели, лежали, курили марихуану, продавали всякие самодельные украшения, пели под гитару.

Однажды мы видели страшное - охоту на предполагаемых террористов. Тогда они были отнюдь не мусульманские - собственные красные бригады. На площадь с сиренами на дикой скорости въехала пара полицейских машин. Единственное, что я могу сказать в пользу полицейских - это, что водить они умеют. Когда под колёса кинулся маленький белый пудель, они сумели увернуть. Толпа полицейских бросилась на мирных растянувшихся на камнях людей. Какого-то мальчика схватили, он упирался, его по земле поволокли в машину. Другой полицейский выбил фотоаппарат из рук у кого-то из толпы зевак. Все симпатии несомненно были на стороне ребят, на которых ни с того ни с сего набросилась полиция.

Когда я лет через 5 в следующий раз попала в Рим, хиппушной толпы на Навоне уже не жило, - по виду похожие ребята сидели на стульчиках, разложив на земле на платках всякую фигню, привезённую по тогдашней моде из Индии, продавали и китчевые картинки - один молодой человек, которого я несколько лет почти подряд встречала на Навоне, рисовал разнообразные предметы и пейзажи, составленные из хуёв, - деревья, дома. По вечерам зажигались китайские фонарики, и слоняющаяся по площади толпа приезжих была не столько туристской, сколько студенческой.

Прошло ещё несколько лет, - Навона стала сегодняшней - там продают всякую дрянь, ходят табуны туристов, её окаймляют уличные столики дорогущих кафе...

И всё равно, и всё равно - одно из счастий в жизни - нога за ногу пробрести мимо фонтанов, сесть за стол, откинуться на стуле, вытянув ноги, заказать кампари, или дешёвого белого - castelli romani, - почти прозрачное, почти единственное, которое летом, если и не утоляет жажды, так холодит, утешает. Заедать орешками. Сидеть и глядеть...

Мы были в Риме ровно год назад, и ностальгия по Риму у меня каждый раз начинается ещё до отъезда из него, - я заранее огорчаюсь, что - не раньше, чем через год...

***

Огромная чёрная туча наползала









































А вокруг Навоны узкие улицы, и эти восхитительные римские охряные фасады, где звучит ритм окон и кажется единственно возможным





















И опять возвращаешься, обкружив













И из-за чёрной тучи вполне драматически вырывается солнце





























































И вдруг опять потемнело и пошёл дождь, громкий на брусчатке в этих узких улицах, февральский, нетёплый

















А на следующий день сияющее небо, резкие тени, поющие окна и просвеченное насквозь вечернее дерево













































***
ИЮНЬ

В белом фонтане вода стеной.
Длинная пьяцца Навона.
Жарко? Так прислонись спиной,
Охладит любая колонна,
Даже если ей
только триста лет,
Опыт с жарой бороться
У неё есть, а у тебя – нет,
И ещё – как вода из колодца –
Воздух из тяжких церковных дверей
Прохладою по ногам...
Не знаю, спускался ли Пётр
с этих вытертых ступеней,
Но Микель–Анджело – там!

Поставь, если хочешь, свечку. Возьми.
А лучше –
стань частью от
Улиц, где смешаны боги с людьми,
И с этим светом – тот.
Ищешь ты Бога, или богов –
Этот слоёный пирог
Из семи холмов с начинкой веков
И тебе кусок приберёг:

Вдоль парапета платаны толпятся
Над жёлтой водой реки.
Мимо таверн, церквей, палаццо –
Весёлые каблучки.
Женский смех на руинах миров
Воистину неистребим,
Вечен Amor – А наоборот
Читается Roma – Рим.
Но это известно, само собой,
Зачитано аж до дыр –
По–русски есть перевёртыш другой:
Рим – Мир.

И вот – со всех семи холмов
Катится ночь. И вот –
Неизвестно кто, зачем, у кого
Подсохшие лавры крадёт –
И смешиваются
Стен квадраты
С колоннами,
И спешиваются
Императоры,
А пешие статуи
Становятся конными.
Над ними фонарный белый шар,
И если взглянуть построже –
Неважно, форум или базар –
Почти что одно и то же!
––––
Во все глазницы глядит на Рим,
Вокруг себя Колизей:
Вдруг снова сведут с Палатина над ним
Больших полосатых зверей?
И цезарь в ложу изволит войти
В лавровом венке?
Да нет –
Тут полосаты только коты
А лавром пахнет обед...

Василий Бетаки