(no subject)
Jun. 23rd, 2011 10:43 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaПосмотрели фильм про Виктора Некрасова – у меня очень двойственное ощущение.
Самое лучшее – старые фотографии – лица, лица, молодые, в основном, знакомые. Старое документальное кино. Знакомые морды троллейбусов, пустоватые не замашиненные улицы. И военные кадры. И Смоктуновский в фильме «Солдаты».
Некрасов – из очень немногих людей, о которых никто и никогда не говорит плохо. Правые, левые, враги, друг друга на дух не переносящие, к Некрасову относились похоже, – с огромной нежностью, и даже его пьянство в самых разных воспоминаниях – часть его обаяния.
Я его видела один раз – на конференции «литература в изгнании» в Бостоне в начале 80-х. Были там не только русские, но и разные люди из восточной Европы, но русских, конечно, больше всех. Я к Некрасову подошла – потому что папа дружил с ним в Берлине после войны, где папа был юным офицером-штабным переводчиком, без особых забот прожигавшим жизнь, а Некрасов только что получил за «окопы» сталинскую премию. По папиным словам, он помогал Некрасову её пропивать. Потом они не встречались – разные города, разные жизни. Когда Некрасова стала травить советская власть, папа ему написал письмо, тот ответил, поблагодарил за поддержку.
И вот я к нему в конце дня после докладов подошла. Думаю, что папу он не вспомнил – у Некрасова было столько друзей и знакомых за жизнь, гигантский круг влюблённых в него людей – но он велел папе передать – живы – и это главное. Я честно передала.
В фильме слушать разных людей, о Некрасове рассказывающих, мне было не слишком интересно (может, просто потому, что, вроде, ничего нового я не услышала), но некоторые разговаривали очень приятно, Марлен Хуциев, например.
Ужасен голос за кадром. Эта современная русская интонация, напоминающая комментаторов футбольных матчей, лексический строй глянцевых журналов.
Назойливый и пошлейший припев – упоминания ни к селу, ни к городу о дворянском происхождении Некрасова. Как русский дворянин, он – то, как русский дворянин – он сё. Дворянская честь. Русский офицер. И тратата, и знаковая фигура, и всех русских «изгнанников» в Париже отпевают на рю Дарю, и «дворянин по праву рождения, и диссидент по праву судьбы».
И в сухом остатке, несмотря на фотографии, обрывки из кинохроники и рассказы каких-то славных людей – ощущение, будто фильм этот делали марсиане, и эта жизнь, моя, наша, –другая и такая в сущности недавняя, – растягивается, меняет углы и тени, как в кривом зеркале...
Самое лучшее – старые фотографии – лица, лица, молодые, в основном, знакомые. Старое документальное кино. Знакомые морды троллейбусов, пустоватые не замашиненные улицы. И военные кадры. И Смоктуновский в фильме «Солдаты».
Некрасов – из очень немногих людей, о которых никто и никогда не говорит плохо. Правые, левые, враги, друг друга на дух не переносящие, к Некрасову относились похоже, – с огромной нежностью, и даже его пьянство в самых разных воспоминаниях – часть его обаяния.
Я его видела один раз – на конференции «литература в изгнании» в Бостоне в начале 80-х. Были там не только русские, но и разные люди из восточной Европы, но русских, конечно, больше всех. Я к Некрасову подошла – потому что папа дружил с ним в Берлине после войны, где папа был юным офицером-штабным переводчиком, без особых забот прожигавшим жизнь, а Некрасов только что получил за «окопы» сталинскую премию. По папиным словам, он помогал Некрасову её пропивать. Потом они не встречались – разные города, разные жизни. Когда Некрасова стала травить советская власть, папа ему написал письмо, тот ответил, поблагодарил за поддержку.
И вот я к нему в конце дня после докладов подошла. Думаю, что папу он не вспомнил – у Некрасова было столько друзей и знакомых за жизнь, гигантский круг влюблённых в него людей – но он велел папе передать – живы – и это главное. Я честно передала.
В фильме слушать разных людей, о Некрасове рассказывающих, мне было не слишком интересно (может, просто потому, что, вроде, ничего нового я не услышала), но некоторые разговаривали очень приятно, Марлен Хуциев, например.
Ужасен голос за кадром. Эта современная русская интонация, напоминающая комментаторов футбольных матчей, лексический строй глянцевых журналов.
Назойливый и пошлейший припев – упоминания ни к селу, ни к городу о дворянском происхождении Некрасова. Как русский дворянин, он – то, как русский дворянин – он сё. Дворянская честь. Русский офицер. И тратата, и знаковая фигура, и всех русских «изгнанников» в Париже отпевают на рю Дарю, и «дворянин по праву рождения, и диссидент по праву судьбы».
И в сухом остатке, несмотря на фотографии, обрывки из кинохроники и рассказы каких-то славных людей – ощущение, будто фильм этот делали марсиане, и эта жизнь, моя, наша, –другая и такая в сущности недавняя, – растягивается, меняет углы и тени, как в кривом зеркале...
