Нечаянные радости

Я уже больше десяти лет езжу по утрам в автобусе. Вылезаю на конечной остановке (кстати, автобус мой, подъезжая к ней, делает несколько кривое кольцо, чтобы объехать станцию метро с трёхэтажной парковкой над ней – так что питерская терминология была бы к месту), выхожу на серую индустиальную улицу, прохожу мимо знакомых лавок, иногда около булочной встречаюсь с маленькой собачкой, там проживающей...

Всегда почти бегу.

А сегодня я подняла глаза от книжки на остановке, которая минут за 10 до кольца – и вдруг увидела в конце переулка, отходящего от автобусной улицы, очень знакомую церковь.

Успела выскочить и побежала к ней. Пришла в школу огородами – улочками с маленькими домишками – сплошные нарциссы и форзиции – в глазах желто, бабка вышла с тазом с водой, стала крыльцо мыть.

Кошки на заборах, собачий нос на тротуаре – из-под забора протиснулся. Дрозды. Тихо.

А в автобусе очень симпатичный негритёнок, едущий с мамой в детский сад, сначала удивительно натурально мяукал, а потом тихо трубил себе под нос – как слонёнок.

Нечаянные радости

Я уже больше десяти лет езжу по утрам в автобусе. Вылезаю на конечной остановке (кстати, автобус мой, подъезжая к ней, делает несколько кривое кольцо, чтобы объехать станцию метро с трёхэтажной парковкой над ней – так что питерская терминология была бы к месту), выхожу на серую индустиальную улицу, прохожу мимо знакомых лавок, иногда около булочной встречаюсь с маленькой собачкой, там проживающей...

Всегда почти бегу.

А сегодня я подняла глаза от книжки на остановке, которая минут за 10 до кольца – и вдруг увидела в конце переулка, отходящего от автобусной улицы, очень знакомую церковь.

Успела выскочить и побежала к ней. Пришла в школу огородами – улочками с маленькими домишками – сплошные нарциссы и форзиции – в глазах желто, бабка вышла с тазом с водой, стала крыльцо мыть.

Кошки на заборах, собачий нос на тротуаре – из-под забора протиснулся. Дрозды. Тихо.

А в автобусе очень симпатичный негритёнок, едущий с мамой в детский сад, сначала удивительно натурально мяукал, а потом тихо трубил себе под нос – как слонёнок.