(no subject)

Мартовский снег в Париже – это питерский снег в мае, только невесомей.


Растворяется в воздухе, не долетев до земли, оседает каплями на дрожащих от холода анютиных глазках, незнакомый чёрный кот не обращает на него никакого внимания и провожает меня до ворот.

Всё становится очень заметным и основательным – утренние люди, скрип открывающихся ставень, воробьи в жёлтых кустах форзиции, запахи хлеба, кофе, цветущих деревьев и мокрой земли.

И тихо сползают капли по стеклу моего косого окна под крышей, за которым, подняв голову, я вижу только верхушки пирамидальных тополей.

(no subject)

Мартовский снег в Париже – это питерский снег в мае, только невесомей.


Растворяется в воздухе, не долетев до земли, оседает каплями на дрожащих от холода анютиных глазках, незнакомый чёрный кот не обращает на него никакого внимания и провожает меня до ворот.

Всё становится очень заметным и основательным – утренние люди, скрип открывающихся ставень, воробьи в жёлтых кустах форзиции, запахи хлеба, кофе, цветущих деревьев и мокрой земли.

И тихо сползают капли по стеклу моего косого окна под крышей, за которым, подняв голову, я вижу только верхушки пирамидальных тополей.