Отцы и дети

Пятьдесят лет назад родители нередко упрекали детей в том, что они «слишком свободно себя ведут», не следуют правилам приличия, носят слишком короткие юбки, живут как хотят и с кем хотят, профессии выбирают без учёта дальнейшего заработка.


Сейчас ворчание принимает другое направление – дети слишком приличны, слишком буржуазны, хотят быть менеджерами и зарабатывать деньги, а не учёными без гарантированного места работы и не гуманитарными охламонами, или путешествующими авантюристами – вздыхает какой-нибудь стареющий папа с седым хвостиком.

Социум, конечно же, живёт по синусоиде – эпохи радостного охламонства перемежаются с эпохами побеждающей буржуазности.

Меня заинтересовало, а в какие прошлые времена родители обвиняли детей в чрезмерном здравом смысле?

Отцы и дети

Пятьдесят лет назад родители нередко упрекали детей в том, что они «слишком свободно себя ведут», не следуют правилам приличия, носят слишком короткие юбки, живут как хотят и с кем хотят, профессии выбирают без учёта дальнейшего заработка.


Сейчас ворчание принимает другое направление – дети слишком приличны, слишком буржуазны, хотят быть менеджерами и зарабатывать деньги, а не учёными без гарантированного места работы и не гуманитарными охламонами, или путешествующими авантюристами – вздыхает какой-нибудь стареющий папа с седым хвостиком.

Социум, конечно же, живёт по синусоиде – эпохи радостного охламонства перемежаются с эпохами побеждающей буржуазности.

Меня заинтересовало, а в какие прошлые времена родители обвиняли детей в чрезмерном здравом смысле?

(no subject)

Первый осенний. До сих пор всё дразнился, шлёпал несерьёзно, а тут хлестанул, помрачнело, тополиный лист на стекло налип. Но недолго. Клочья облаков, капли сорвались вниз с открытого окна. Пока только обозначает – тикает, не забывайся. Ещё припрыгивается светлым вечером мимо палисадников с цветущими розами и бьющим в глаз диким виноградом.

А чего бы хотелось? А уметь писать романы. Или рассказы. И жить в доме, до которого мы хоть раз летом доплываем – проверяем, всё ли в порядке.

Ну, а если из когда-то реального? А – работать со зверями и об этом книжки писать, уж было бы точно что порассказать...

(no subject)

Первый осенний. До сих пор всё дразнился, шлёпал несерьёзно, а тут хлестанул, помрачнело, тополиный лист на стекло налип. Но недолго. Клочья облаков, капли сорвались вниз с открытого окна. Пока только обозначает – тикает, не забывайся. Ещё припрыгивается светлым вечером мимо палисадников с цветущими розами и бьющим в глаз диким виноградом.

А чего бы хотелось? А уметь писать романы. Или рассказы. И жить в доме, до которого мы хоть раз летом доплываем – проверяем, всё ли в порядке.

Ну, а если из когда-то реального? А – работать со зверями и об этом книжки писать, уж было бы точно что порассказать...