(no subject)

Олень, конечно, совсем не редкий зверь, но когда едешь пасмурным вечером под пёстрыми, налезающими друг на друга тучами, под крапающим дождём, и он выходит из лесного зелёного переплетенья на край дороги под огромную белую в серо-чёрном небе акацию, мирозданье поворачивает к тебе доброжелательную морду.

Мы остановились, я открыла дверь и посмотрела, как олень, покачивая рогами, уходил под деревьями.

Коровы на лугу тихо лежали, как большие белые камни, ближняя подняла морду, – огромный нос, пучок травы в мягких губах, еврейская мировая тоска во взгляде.

А машин за почти час пути встретилось всего четыре штуки, и в правильных местах, там, где не приходилось залезать в траву на обочине у канавы, чтоб разъехаться.

Мелькнула мысль – устроиться ночью на полянке-опушке под уютным раскидистым деревом и подождать – кто придёт – но поехали дальше – к камину, запаху поленьев и бутылке вина.

В Шотландии в 91-ом мы с Васькой ощупью в темноте тихо ползли через лес, дорогу пересёк ручей, за несколько метров до него был предупредительный дорожный знак с надписью ford – и действительно брод, мы переехали ручей, колёса расплёскивали воду.

А потом в свет фар выскочил заяц. И понёсся, вздёргивая задние лапы и прижав уши. Пришлось остановиться и погасить свет. Потом этот заяц попал в стих, в тот, где «Сова мазнула по стеклу крылом». Остался...

Кому как не нам запоминать, называть...