Мориенваль

Каждый день по дороге на работу я проезжаю в автобусе мимо романской церкви. Она очень славно стоит на мощёной площади – напротив кафе, а в булыжники врезан никуда не ведущий обрывок рельсов – трамвая нет давным-давно, а рельсы остались.

К Рождеству на этой площади синие лампочки будто вплетают в громадную рыболовную сеть и раскидывают ее между каштанами.
Каждый раз взглядываю мельком – на петушка на крыше, на людей за столиками, – вижу через толстое автобусное стекло картину Сезанна – вытянувшего ноги мужика с трубкой, шляпа на лоб наехала – и лёгкий треск газеты, которую он читает, тоже слышу. И утренний запах хлеба из булочной на углу.

А вот пару дней назад увидела новенький указатель – на церковь 12-го века. Что ж, ничего удивительного – а какого ж века романская церковь? Старше-то может быть, а моложе едва ли.

В первые годы во Франции от этих цифр веков кружилась голова. Старые камни, про которые одна американская знакомая как-то спросила после наших с Бегемотом европейских каникул – гладим ли мы их.

Когда-то по любому подобному указателю хотелось непременно свернуть.
....
В первый раз Васька повёз меня в Мориенваль осенью 91-го. Это деревня на севере, в Пикардии, откуда родом немногословный Планше, а вообще-то она чуть дальше от дому, чем аэропорт.

Потом мы часто туда возили разных гостей. А когда-то Ваське Мориенваль показала Валька. Как и вообще Францию.

Там церковь 9-го века. Теперь ее посещают всякие люди с путеводителями, а тогда мы долго ехали мимо свекольных полей, потом через Компьенский лес, по извилистой дорожке в горку – и в деревню – совсем пустынную, сонную. Громадная церковь. Светлого песчаника. Как водится, из стен каменные чудища вылазят. Но главное – стоит она на краю леса, прислонилась к лесу, плечами его касается. Будто вышла оттуда, будто родом из этих ёлок...

В самом начале нашей жизни, когда я впервые читала васькины стихи и на каждом ставила звёздочки – одну, две, три... – и мы отбирали лучшее-прелучшее, я влюбилась в его «Мориенваль», – мне кажется, ещё до того, как мы туда поехали.

Нюша сидела в машине, мы прошлись по молчаливой площади, зашли в церковь, а потом забрали её, чтоб прямо из деревни пойти с ней погулять в ближний лес. И вот мы поднялись по дорожке – сначала чуть вверх, мимо домика, где с крыльца нас облаяла беспородная овчаристая собака, потом дорожка стала плоской, повернула – такое узкое шоссе, к которому подступили вплотную разноцветные осенние деревья, и вдруг при ещё каком-то повороте над лесом показались башни. Деревня давно исчезла из виду – только лес и выросшая из него церковь.

И стало ясно, что стих ровно отсюда, вырос из этой самой точки, хотя вроде бы именно тут Васька раньше и не бывал...

Естественно, каждый раз, приезжая в Мориенваль, мы отправлялись на эту дорожку. Иногда пешком от церкви, иногда подъезжали, бросали машину на обочине...

И всегда в этом было предвкушение-ожидание, в каждой поездке в Мориенваль...

***
В Компьенский лес уходят кони,
И колокольня смотрит в даль,
Ей всё равно – пусть ветер гонит
Листву в пустой Мориенваль.

Так эта осень бесконечна,
Что нет ни света ей, ни тьмы,
И падает не солнце – свечка
За пикардийские холмы.

Витраж, как паутина, славит
Былую лёгкость летних дней,
Но отведи глаза – раздавит
Романской тяжестью камней!
Белёсый сон ползёт в долины,
Сглотнув измученную даль,
Как будто брызги мокрой глины
Летят в глухой Мориенваль,

Где церковь – тёмная немая
Тысячелетняя стена
На контрфорсах поднимает
Чужих монахов имена.

1979

А это из последней нашей туда поездки в апреле 2006-го - отправились показывать те края Наташке и фотографировать заодно...