Ещё одна история от Клода

Жил-был в Варшаве специалист по кожевенному делу, владелец фабрики по производству обуви. Из просвещённой польско-еврейской буржуазии.
Он от прободения язвы очень рано умер, и его 18-летний сын Исаак был вынужден взять всё управление фабрикой на себя. Дело было в 1938-ом.

Ну, а через некоторое время (год? два?) Исаака погрузили в вагон, направлявшийся в Освенцим.

Вагоны эти наполняли по алфавиту, и рядом с Исааком оказался его младший брат, а ещё сын кузнеца с фамилией на ту же букву. Под одеждой у кузнецкого сына был спрятан молоток.

Этим молотком ночью мальчишки сумели пробить дыру в вагонном полу. Они выскочили на шпалы и побежали. Сына кузнеца по пути пристрелили, а сыновья буржуя сумели добраться до советской границы и её перейти.

У них была цель – добраться до Минска, где жил друг отца,  а в НЭП не только друг, но и поставщик кож для отцовской фабрики. Перемещались ребята классическим способом беспризорников – на товарняках.

По дороге младший брат заболел тифом и умер.

Отцовский друг не выгнал Исаака и даже добыл ему фальшивый паспорт – будто бы тот сын польского коммуниста.  Каким образом минчанин это сделал, Клод понятия не имеет.

С этим паспортом беглец продолжил свой путь, в глубь СССР, стараясь никому власть имущему на глаза не попадаться.

Добрался он до Ташкента – как и раньше, с товарняка на товарняк перебираясь. А в Ташкенте была  большая обувная фабрика, и директороствовал там один узбек, умевший шить сапоги из тончайшей кожи – нежные сапожки, облегающие как чулки.

Только эти сапожки никому были больше не нужны, – приказ поступил – быстро наладить производство сапог кирзовых, сапог военных.

А директор ни черта не понимал в производстве военной обуви. И трясся от ужаса, что он не сумеет его организвать и не снесёт головы. А тут как раз Исаак подвалил, который сказал, что всё в лучшем виде устроит, потому как опыт у него самый широкий. И директор со страху взял Исаака к себе к себе на фабрику чуть ли не заместителем.

Думаю, что уже шла война. Небось, бронь Исааку директор раздобыл. Об этом история, известная Клоду, умалчивает. Фабрика тачала сапоги, война шла своим чередом.

А когда она наконец кончилась, директор-спаситель  призвал своего спасителя  Исаака и сказал ему, что, дескать, он понимает, что Исааку очень хочется выдраться из СССР, и что он ему может способ предложить – через Афганистан – туда фабричные грузовики ездили и сырьё оттуда привозили.

Предложил директор хитроумный план. В ходе комбинации Исаак должен был жениться на его дочке, с ней поселиться, но девочку не трогать. Через пару месяцев после свадьбы ему предстояло засунуть дочке-жене кляп в рот, привязать её к стулу и уехать на грузовике в Афганистан, взяв с собой немного закупочных денег. Остальные закупочные деньги должны были уйти в карман директору, который через несколько часов после предполагаемого пересечения Исааком границы должен был придти к зятю в дом, и, конечно, с каким-нибудь свидетелем, освободить дочку и помчаться в милицию вне себя от возмущения – ведь его заместитель и зять ограбил советский народ, обидел жену и дочку и свалил за границу с фабричными деньгами.

План был приведён в исполнение.

Что дальше стало с директором – обогатился ли он и жил долго и щастливо, или поставили его к стенке – история Клода умалчивает.
А Исаак из Афганистана выбрался – добрался до родственников в Англии, а оттуда поехал погулять в Париж, и в первый же вечер в доме у родительских друзей из круга бывших варшавских промышленников, пригласил танцевать девочку, в которую за время танца успел влюбиться.

У них родился Клод – абсолютный парижанин, знающий в городе всё – где лучше всего танцевать танго, где надо покупать хлеб и где сыр, где лучший джаз, где шоколад, где кафе, в котором встречаются бразильцы, а где то, в котором аргентинцы...

Жили его родители очень счастливо, но не очень долго – Исаак рано умер. Клоду кажется, что его мать не пережила б смерти отца, кабы не маленький Клод...

А постоянная у Клода присказка – «как мама меня учила»...

Другая история Клода - про деда с материнской стороны