![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Хвостик вчерашнего
Dec. 18th, 2014 11:00 pmПредыдущее
Про Горбаневскую, про "Континент", про Гинзбургов, про "Русскую мысль"...
Много лет Васька с Горбаневской вдвоём заведовали отделом поэзии в «Континенте».
Они договорились о том, что стихи для печати они будут отбирать строго по очереди – в один номер Васька, в следующий Наталья, но по васькиным словам, Наталья специально прятала в шкаф понравившиеся Ваське стихи, и там они терялись навеки. А сама, опять же, по васькиной версии, выбирала исключительно абсурдистов, оттеняя тем самым свои отнюдь не абсурдистские стихи.
И ещё, опять же по васькиным словам, Горбаневскую хлебом не корми, дай поисправлять, подержать подольше какую-нибудь корректуру.
Думаю, что у Наташи была совершенно другая версия тогдашней жизни, но почему-то мы, когда стали общаться, ни разу не говорили о «Континенте». Сейчас это кажется странным, но тогда не удивляло, и ощущения нарочитости и умолчаний совсем не было – не говорили, потому что к слову не приходилось.
В начале девяностых Васька с Наташей находились не то чтоб в ссоре, скорей – в необщении. Как сказала потом Наташа – «непонятно почему мы с Васькой друг на друга дулись».
Однажды Васька написал Горбаневской открытое письмо, но я совершенно не уверена, что она его прочитала, потому что «Русская мысль», куда он это письмо отправил, его не напечатала. Васька за некоторое время до того письма с «Русской мыслью», которую он звал «узкой мыслью», порвал. А Наталья ещё была в редакции. Потом и она то ли оттуда ушла, то ли её «ушла» Иловайская, которая была там главным редактором после Шаховской.
А письмо Васька написал тогда в защиту Кушнера. Дело было в первой половине девяностых, и Наташа написала крайне неприязненную заметку не столько о его стихах, сколько о нём самом, фактически между строк обвинив его в том, что он не уехал, а оставшись в СССР, тем самым сотрудничал с властью. Очень была интонационно несправедливая заметка. А Кушнер к тому же проходил по разряду старых друзей, так что вступиться было совершенно необходимо. Но на письмо не последовало никакого ответа ни с чьей стороны.
Впрочем, Васька порвал с «Русской мыслью» ещё до того, то ли в 92-ом, то ли в 93-ем году, не помню...
«Русская мысль», надо отдать ей должное, кое-что платила своим авторам, но как-то неопределённо – не было договоров, не было чётких условий, и деньги получались не чеком, а живые, в конвертике.
Васька писал для них «Коротко о книгах». Собственно, эту работу давал ему Алик Гинзбург, который вместе с Ариной был членом редколлегии. Алик регулярно ездил в Москву и привозил оттуда в Париж самые разнообразные книжные новинки. Мы к ним заезжали и увозили по большей части не слишком толстые книжки в цветных обложках.
В принципе, мне кажется, что бОльшую часть этих книг мы Алику отдали, но какие-то осели у нас на полках.
Алик подарил нам смешную советскую книжку по служебному собаководству, издания пятидесятых годов. Там рассказывалось о воспитании овчарок для пограничников – со строгостью и условными рефлексами. Где-то она до сих пор валяется. На неё рецензии не полагалось.
Гинзбурги вообще собачьи были люди. По васькиным словам их мальчишки, когда они приехали в Париж, попросили у родителей самую большую на свете собаку. И взяли они здоровенного bouvier de Flandre. Естественно, Васька с этим псом дружил.
Но в начале 90-ых собаки у них не было. И Алик, смеясь, вытащил из какой-то груды книг, которых в их квартире было множество в разных местах навалено, совершенно бессмысленную советскую книжку, и нам её презентовал.
У Алика удивительно была славная улыбка, обезоруживающая. Ласковая улыбка.
( Read more... )
Про Горбаневскую, про "Континент", про Гинзбургов, про "Русскую мысль"...
Много лет Васька с Горбаневской вдвоём заведовали отделом поэзии в «Континенте».
Они договорились о том, что стихи для печати они будут отбирать строго по очереди – в один номер Васька, в следующий Наталья, но по васькиным словам, Наталья специально прятала в шкаф понравившиеся Ваське стихи, и там они терялись навеки. А сама, опять же, по васькиной версии, выбирала исключительно абсурдистов, оттеняя тем самым свои отнюдь не абсурдистские стихи.
И ещё, опять же по васькиным словам, Горбаневскую хлебом не корми, дай поисправлять, подержать подольше какую-нибудь корректуру.
Думаю, что у Наташи была совершенно другая версия тогдашней жизни, но почему-то мы, когда стали общаться, ни разу не говорили о «Континенте». Сейчас это кажется странным, но тогда не удивляло, и ощущения нарочитости и умолчаний совсем не было – не говорили, потому что к слову не приходилось.
В начале девяностых Васька с Наташей находились не то чтоб в ссоре, скорей – в необщении. Как сказала потом Наташа – «непонятно почему мы с Васькой друг на друга дулись».
Однажды Васька написал Горбаневской открытое письмо, но я совершенно не уверена, что она его прочитала, потому что «Русская мысль», куда он это письмо отправил, его не напечатала. Васька за некоторое время до того письма с «Русской мыслью», которую он звал «узкой мыслью», порвал. А Наталья ещё была в редакции. Потом и она то ли оттуда ушла, то ли её «ушла» Иловайская, которая была там главным редактором после Шаховской.
А письмо Васька написал тогда в защиту Кушнера. Дело было в первой половине девяностых, и Наташа написала крайне неприязненную заметку не столько о его стихах, сколько о нём самом, фактически между строк обвинив его в том, что он не уехал, а оставшись в СССР, тем самым сотрудничал с властью. Очень была интонационно несправедливая заметка. А Кушнер к тому же проходил по разряду старых друзей, так что вступиться было совершенно необходимо. Но на письмо не последовало никакого ответа ни с чьей стороны.
Впрочем, Васька порвал с «Русской мыслью» ещё до того, то ли в 92-ом, то ли в 93-ем году, не помню...
«Русская мысль», надо отдать ей должное, кое-что платила своим авторам, но как-то неопределённо – не было договоров, не было чётких условий, и деньги получались не чеком, а живые, в конвертике.
Васька писал для них «Коротко о книгах». Собственно, эту работу давал ему Алик Гинзбург, который вместе с Ариной был членом редколлегии. Алик регулярно ездил в Москву и привозил оттуда в Париж самые разнообразные книжные новинки. Мы к ним заезжали и увозили по большей части не слишком толстые книжки в цветных обложках.
В принципе, мне кажется, что бОльшую часть этих книг мы Алику отдали, но какие-то осели у нас на полках.
Алик подарил нам смешную советскую книжку по служебному собаководству, издания пятидесятых годов. Там рассказывалось о воспитании овчарок для пограничников – со строгостью и условными рефлексами. Где-то она до сих пор валяется. На неё рецензии не полагалось.
Гинзбурги вообще собачьи были люди. По васькиным словам их мальчишки, когда они приехали в Париж, попросили у родителей самую большую на свете собаку. И взяли они здоровенного bouvier de Flandre. Естественно, Васька с этим псом дружил.
Но в начале 90-ых собаки у них не было. И Алик, смеясь, вытащил из какой-то груды книг, которых в их квартире было множество в разных местах навалено, совершенно бессмысленную советскую книжку, и нам её презентовал.
У Алика удивительно была славная улыбка, обезоруживающая. Ласковая улыбка.
( Read more... )
