Про Швейцарию из Прованса

Через пять часов по лиственничным склонам мы спустились в деревню, но не в ту, в которой стояла наша машина, а в самую верхнюю деревню в ущелье. И тут увидели автобус. Он как раз собирал пассажиров и отправлялся вниз. Рейсовый автобус. Мы решили добраться на нём до машины, чтоб успеть до темноты погулять ещё и по деревне Рарон, где перед стоящей на скале церковью похоронен Рильке.

Когда белобрысый водитель, на куртке у которого было нашито, что зовут его, кажется, Гаус, услышал, как мы переговариваемся и ищем мелочь, он непринуждённо сказал нам на определённо совершенно родном языке: "пятьдесят копеек ищете?"

Жители Рарона были очень недовольны тем, что какой-то там немец Рильке завещал, чтоб его похоронили в их деревне. Ну, а сейчас, естественно, могила Рильке способствует привлечению туристов...



( Read more... )

(no subject)

Здесь по ночам холод, а днём очень горячее солнце, утром иней на траве, и вроде бы, - 1 в ночной осенней тьме. А днём – хорошо, что штаны мои превращаются в шорты, и в футболке жарко в заросших дубами и соснами холмах.
Утром через стеклянную дверь мы с Машкой глядели на птиц, не решаясь дверь открыть – улетят как миленькие. Синицы, зяблики, малиновки, а потом и щегол прилетел – не самый яркий – щеглиха-щеголиха, небось.
В супермаркете в честь грядущего Халлоуина у продавщиц чёрные губы и острые шляпы на головах. У дорог овощные прилавки – яблоки, дыни, помидоры, груши.
И оливковые рощи – старые оливковые рощи, теперь-то я знаю, что этим толстым оливам, этим узловатым стволам больше сотни лет. Но впервые я видела оливы, увешанные чёрными оливками. Даже одну попробовала – ну и горькая же.
И бормотала «Сыр и маслины жевать, пить вино, топать куда-то сквозь курчавый пейзаж...»

ПРОСТО ТАК...

Чертить что-то архимедное палочкой на песке,
Лопать козий сыр, попивать разведённое вино...
А лет через пятьсот вдруг придёт
Дикарь в железной кастрюле на дурацкой башке,
И вот уже многое немыслимо усложнено!

А настоящее всё из простых игрушек произошло, как ни странно:
Как поэмы – из мифов, и романы из притчей про дураков,
Даже электроника в конечном счёте – из рыбки, той деревянной,
Которая была первым компасом эллинских моряков.

Дикость вечно полна значительных ритуалов:
И спустя лет ещё... ну, скажем, опять пятьсот,
Каких только выкрутасов история не наизобретала:
Всякие пушки, да кринолины, все несчётные «сверх...» и «под...»...

А когда эта важность ритуального быта
Расхулиганившимся Возрожденьем потеснена была,
Она подарила на прощанье нам растресканное корыто:
Вернуться к античности Европа так ведь и не смогла!

Настоящую Элладу мы ощущаем в почти музыкальном желанье
Сыр и маслины жевать, пить вино, топать куда-то сквозь курчавый пейзаж...
Это легко удаётся, если оставить за бортом вниманья
Все солидные сочиненья, прежде, чем их нащупает карандаш...

Вот морковка для ослика святого Мàртина,– это достойно!
Или – когда Пан, из озёрного тростника смастерил свирель...
Настоящая история – не интриги, да войны,
А смена сказки сказкой –
Неожиданный результат, а не цель!

25 ноября 2012