Сегодня у Ильи Лапина

Первый день весеннего многогрешия. Белый выступ леса и ржавь ручья.
Чья фигурка там? Человека, лешего? Или просто - бери не хочу - ничья?
Мимоходом медлишь и меришь след ее, тень к себе привлекаешь и тянешь в дом.
А вода в ручье за ней непоседливо к берегам рябит, обрастая льдом.
Так, привет случайный. Тебе отмерено. Выбирай из перечня ваших встреч.
Но вода течет, и она уверена, что никто ей не помешает течь.
Да, нечаянный отклик - в отместку лживому, в назиданье злому: смотри, не смей!
Ожиданием весточки будем живы мы, если нет спасения от вестей!
Промелькнет, чирикнет, мигнет фонариком: этот жив, и этот, и та жива.
И поманит красным воздушным шариком в предзакатном облике синева.
Первый день! Ведь вдумайся он - и близко бы не рискнул со всею своей весной,
Знай он только, как просто нас взять и выскоблить до обмолвок, до пустоты ночной.
Жив ли? Живы? Жива? По капле нам, по клочкам, изъятым из черноты.
Всю-то жизнь свою низвести к царапинам на обывке скрученной бересты.
У ручья - как данности, как бездомности - первый день весенний стоит опять,
И - безгрешен в собственной убежденности, что ничто не сможет его унять.