(no subject)

Мы сидели на поваленном дереве возле ручья в светлом праздничном лесу, где больше всего буков и грабов. А иногда вдруг на поляне возле какого-нибудь из леса вышедшего навстречу дома – поднебесная ёлка. Сколько ей лет, чего она видела? Порассказала бы всякое – да не понимаем мы по-ёлочному.

Таня валялась в траве, но вдруг вскочила и с лаем побежала навстречу вышедшему из лесу человеку. Он был немолод, подтянут, худощав, с длиннющей удочкой и сумкой на поясе. Либо он уже возвращался с рыбалки, никого не поймав, либо только направлялся удить рыбу.

- Гуляете?
- Гуляем.

Ну, и обычный такой разговор – куда путь держите, что за рыба в ручье водится. Форель, конечно же, и мелочь всякая. И вдруг он осведомился у Бегемота, сколько ему лет.

Услышав ответ, сказал: «А мне на десять лет больше, я в 36-ом году родился».

Ух ты – сказали мы с Петром Иванычем.

– Ну – говорит – я уж хожу поменьше, чем раньше. Рыбу вот ловлю.

Поинтересовался, откуда мы. Мы сказали, что из подпарижья. И добавили, что если его акцент интересует, так он русский. Но мы из России страшно давно.

Ну – говорит – вы ж уже французы наверняка.

– Ну да.

– Так все мы откуда-нибудь – это и есть глобализация – и отлично, так и надо.

Говорил он на изысканном французском с сильным местным акцентом.

Стали прощаться – Бегемот сказал новому знакомцу, что хотел бы через 10 лет быть в такой отличной форме.

- Ну да – ответил тот – надо умеренность соблюдать. Доктор мне говорит, что стакан вина – хорошо, а два – не очень. Я под козырёк беру – дада, доктор!

Ухмыльнулся, явно намекая на то, что где один, там и два – кто считает. И добавил:
«Неееее, каждый день, конечно, без – меее – преувеличений, но иногда-то надо!»

Поулыбались и раскланялись, пожелав друг другу здоровья. И с Таней он не забыл попрощаться, предварительно осведомившись, как её зовут.