(no subject)

Мистраль такой задувал ночью, что я предположила, что унесёт он нас на кроватях в открытые двери, забросит на облака и будем перекликаться с облака на облако, как хозяин и хозяюшка, заброшенные в небо Молодым Великаном, отъевшихся на орешках с великанского дерева – я про него у братьев Гримм недавно прочитала и Молодому Мармоту раз десять по его просьбе рассказала.

Но нет, проснулись и пошли плавать – с отважной Таней, которую аж разворачивало слегка, когда мы с ней против волн к берегу плыли в холодной воде.

Отправили детей в Хельсинки из Ниццы – в финской школе занятия начинаются 11 августа – какое щастье, что в советской было не так. Ну как, как в месяце августе может не быть каникул? Это ж день первого сентября – чёрный день календаря!

Но делать нечего – собрать чемоданчики – и в машину, – хорошо, что рейс вечерний!

Что тут – дача, дача – сад, где сирень, политая мной вчера, встряхнулась, напившись вдоволь, глициния вторым цветеньем свисает с крыши, а может уже и третьим – веранда с цветными стёклами из-под Питера, грибы с налипшими листочками, ножик в руках ходит – море, золочёными колоннами сосновые стволы на закате – к морю через мостик над канавой, откуда на нас с собакой Катей когда-то выскочил кабанёнок – я рассказала об этом Молодому Мармоту – и каждый раз на переходе по досочкам, Мармот интересуется, кого же мы там встретили, и нашёл ли полосатый кабанёнок маму.

И вот уже ветер утихает с последним шорохом в кронах, с последним шипеньем волны – грейся, вода, чтоб плыть и плыть над тихими рыбами мимо равноцветных скал!