(no subject)

Прочитала я вчера у Шломо Крола, что день рожденья Сильвии Плат. На самом деле, её день рожденья сегодня, – не то чтоб это имело какое-нибудь значение.

Мы с Васькой прожили с ней в обнимку несколько лет в конце прошлого века – в начале этого. У меня целая полка книг, с ней связанных. Казалось, она стала личной очень близкой знакомой, хочется слово «подруга» применить.

Мы разбирали по косточкам её стихи, обсуждали и её стихи, и её жизнь, спорили с ней и соглашались. Потом вышла книга в «Лит. Памятниках». Во многом благодаря Андрею Дмитриевичу Михайлову.

Наша жизнь шла, мы читали и разбирали уже других поэтов, – Дилана Томаса, Уолкота, Фроста, Рётке... Но ни с кем не было такого острого ощущения личного общения. Могло бы возникнуть с Уолкотом, с его стихами было, но уж больно по-человечески было неприятно, когда в ответ на наше письмо с просьбой разрешить напечатать переводы, он отослал письмо обратно нам,  а на полях предложил обращаться к его агентам, потому как Россия достаточно богата, чтоб ему, нобелевскому лауреату, платить, – перепутав страну Россию с человеком, переводящим стихи на русский по любви.

И вот же – сколько всего я позабыла из того, что читала, что сама писала... Будто с доски стёрли не мокрой тряпкой моего детства (тогда б ничего не осталось), а сухой нынешней стиралкой, после которой иногда сквозь новое написанное просвечивают слабые бледные следы.

А если сосредоточиться, остановиться на вечном бегу, сесть с Васькой у кромки пляжа под соснами на Жиенском полуострове на нашем родном Средиземном море, – на коленях растрёпанная книжка, на засыпанном иголками песке растрёпанный англо-русский словарь, – читаем-разбираем-любим...

****
Несколько стихотворений в Васькином исполнении. Любимых не выбрать, слишком их много. И не хочется выбирать самые главные.

Пусть будут несколько очень ранних стихов, из первого раздела книжки – 1956-го года  – времени, когда всё было впереди, когда щаслива она была – не главных, не лучших...
( Read more... )

(no subject)

Мы два дня, как в Любероне у Франсуа. Увы, всего лишь до следующего воскресенья – осенние каникулы, они неделю длятся.

На месте чабреца под нашими окнами справа пустое размокшее в дожди поле. А посадит Франсуа там пшеницу. Чабрец пойдёт на пустое поле слева, заросшее травой и дикой рукколой. Дочка Франсуа Сабрина, которая из-за рождения младенца отложила свои профессиональные планы, теперь к ним вернулась – хочет стать либо крестьянкой-пекарем, либо крестьянкой-пирожницей. Сначала пшеницу вырастить, а потом и хлеб печь, или пирожные. Правда, Франсуа не согласен на то, чтоб мельницу завести, так что зерно молоть кто-нибудь другой будет. Следующий вопрос – договориться о печке, не так-то это просто. Есть в соседней деревне Кюкюрон старинная печь, перед ней на стенке расписание – когда кто из ребят, пользующихся печкой, в магазинчике при ней хлеб свой продаёт. Там ей уже места нет. Она было договорилась с бывшим парижским адвокатом, который решил булочником стать, в его печке печь, но адвокат бросил это дело – переоценил свои способности к хлебопёкству. Да, кстати, и у Сабрины первый хлеб получился комом, средненький, но она надеется, что дальше лучше пойдёт.

Франсуа собрался посадить кусты и там завести птичьи гнёзда. Оказывается, можно готовые гнёзда приобрести, мало того, орнитологическое общество на себя возьмёт расходы по покупке и проследит за установкой. Больше птиц, хороших и разных!
За последнее время появилось в окрестностях больше, чем было, разных видов соколов-ястребов, коршуны, которые почти не встречались, завелись. И несколько разных видов сов тут проживает. А я-то только их слышу. Это при том, что по словам Франсуа, есть тут совы, которые днём не спят. Очень хочется повидаться!

Маленькие соколы полёвок едят. Франсуа как-то в поле работал, а рядом сокол парил и время от времени нырял в траву, от работы отвлекал.

А вот заглублённое снаружи окно в сортире, куда часто садился какой-то крючконос, так заросло плющом, что небось больше крючконос не прилетит, не поместится.

Невнимательная сова однажды провалилась через дымоход в камин. Он её заметил и вытащил. Но увы, она повторила свой подвиг, во второй раз он вовремя её не заметил, и бедолага погибла.

Почему-то последние годы стало мало ежей, и он думает обратиться в общество, занимающееся ежами, попавшими в тяжёлое положение, например, вовремя не заснувшими, хочет там попросить пару-тройку ёжиков, – ну, как без ежей – они и приятные, и всяческих вредителей едят. Засухи в этом году нет, хоть подземные воды и не на максимуме (почти по всей Франции они выше нормы, а в Любероне можно бы и ещё долить). Ну что ж – сегодня мы попали под длинный очень мокрый дождище – не как из ведра, но как из лейки, хоть по прогнозу во второй половине дня должно было быть сухо, но нет. Перед входом в дом захотелось мокрые штаны предварительно снять на улице.

Уйма маслят. Вчера вечером мы с Васей вдвоём собрали их на суп у самого дома. Вася бегала за мячиком и время от времени сшибала грибы толстой лапой. А сегодня мы и мешок забыли, и собирать было лень.

Время перевели, осень-осень.















( Read more... )