(no subject)

Из машины я издали увидела усыпанный ярко-красными ягодами куст. Он просунул ветки между прутьями железной изгороди из сада на улицу.  Вблизи ягоды оказались розами – в тёмный холодный предрождественский день –  ну да – «где розы плещут в декабре, где не разыщешь слово «вьюга», ни в памяти, ни в словаре...» Как же ко всему привыкаешь – и к хорошему, и к плохому, и каким незыблемым кажется любое «сегодня»...

***
Поднимаясь с Васей по крутому склону, по мокрым рыжим листьям, петляя среди серых слоновьих буковых стволов, не то чтоб думала, а так на краю сознания – как же вся жизнь складывается из того, чего могло и не случиться... Про все эти случайности, про крючочки и петельки, на которые застёгивается жизнь, – и вот я иду с собакой по лесу – продолжению дома... Мы обошли два пруда – вчера на каждом было по цапле, а сегодня обе куда-то улетели. В воде утки с лысухами, в каштановых ветках сварливились сороки, баклан, вытянув шею, пролетел нам навстречу, а три попугая,  с радостными криками, пронеслись у нас над головами.

***
Вчера я сформулировала, что именно в Рождество, в мой самый любимый праздник, праздную я, абсолютная атеистка, – да попросту один из дней рожденья нашей цивилизации. И в прошлом веке, про который иногда вспоминаешь, как про время относительного безлюдья, я очень любила заходить в предрождественский день в Нотр Дам – полутёмую почти пустую... А если повезёт, то орган её наполнял, тот самый, который архиепископ две недели назад будил на её открытии. А потом выходишь в ветер и в дождь, в Сочельник.