(no subject)
Mar. 27th, 2022 11:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaЯ ходила сегодня переводить в центр приёма украинских беженцев.
Он у нас в огромном комплексе выставочных павильонов. Там обычно устраивают промышленные и торговые выставки, а ещё всяческие мероприятия – например, университеты себя показывают, или предприятия ищут работников – в общем, ярмарки, правда, всё ж не невест.
Вот один павильон и отвели под приём беженцев. По вечерам туда привозят измученных людей с вокзалов на одну ночь. Тех, кто появляется днём, ставят на учёт и отправляют на ночёвку куда-то в другое место.
После одной, или двух ночей в спортивных залах, людей поселяют в «постоянное» жильё. Естественно, парижский район уже переполнился, так что это жильё обычно в провинции. Иногда это бунгало в кемпинге, иногда гостиница.
В будние дни в центре работает выездная префектура. Сегодня она была закрыта.
Кроме жилья, беженцам выдают талоны на питание. После записи в префектуре начинает действовать обычная медицинская страховка, и появляется право на 400 евро в месяц на взрослого и 100 на ребёнка. На получение денег уходит какое-то время. Волонтёры, которые сегодня записывали беженцев, сказали, что процедура ускоренная, но точно не знали, на какой день появляются деньги. Только успокаивали, что будет крыша над головой и еда, и можно уже расслабиться, и делать всё медленно, не торопясь.
Огромный зал разделён на отсеки. Есть для детей помещение с кучей игрушек. У стен по периметру стоят баки с кофе, с горячей водой, на столиках печенье, всякая съедобная ерунда, банки с соком. В середине дня разносили бутерброды, уговаривая людей поесть.
Прямо на входе объявление, что можно тут же привиться от ковида.
Говорят, что в этот центр нередко приходят наниматели и уходят оттуда с работниками. Официальное право на работу у беженцев появляется сразу после записи в префектуру.
Я пришла за несколько минут до открытия и познакомилась с записавшимся в переводчики французом. Он в начале двухтысячных два года в Питере проработал и сказал, что русский у него с тех пор заржавел. Потом я его по-русски услышала – очень даже приличный вполне бойкий язык.
Народу много – волонтёры из France terre d’asile – они же организаторы, и переводчики. Никто не ждал в очереди, была возможность каждого сразу принять. Люди появлялись – то вдруг толпой, то по двое-по трое: женщины, дети, мужиков очень мало, и только немолодые. У мальчишки лет шестнадцати из-за пазухи собачка глядела пуговичными глазами.
У входа за столиком с огромной, такой всеохватной улыбкой, большой чёрный человек задаёт первые вопросы и отправляет с переводчиком дальше, записываться. Запись: введение в компьютер паспортных данных, информация о последовательности необходимых действий и ответы на вопросы
Мне сначала досталась киевлянка с сыном. Замученная, испуганная. Мальчишка лет пятнадцати под два метра ростом освоился мгновенно, всё спрашивал, где найти баскетбольную площадку, куда можно прийти с улицы поиграть. А мама была очень напряжена. Отправляли сегодня всех ночевать в Le Bourget, и ей было страшно, что это за городом, что вдруг там не будет магазина, вдруг это промзона, да, просто было ей очень плохо и неуютно. Мы с девочкой, которая ими занималась, попытались объяснить ей, что Лё Бурже – это близко, что 20 минут от центра, что туда ходит RER – помесь метро и электрички, и что им выдадут бесплатную карточку на городской транспорт, если они останутся в парижском районе. Но слово «электричка», которое я произнесла, её страшно напугало. Естественно, заселяться беженцев туда везли автобусом. Только неизвестно было, когда этот автобус отправится, потому что сначала надо было его заполнить. Она очень боялась, что их как-нибудь тут забудут. Без копейки денег… Мы пытались её успокоить, – будет жильё, будут талоны на еду. А потом и деньги подоспеют.
Когда я вернулась к столику у входа, возле него стоял очень сердитый человек с женой – французы, приехавшие из Бретани, чтоб предложить жильё. Сердился человек на то, что его не сразу впустили (при входе в павильон надо объяснить, зачем ты пожаловал, документов, правда, никто не спрашивает, но поинтересовались, записалась ли я на переводческую смену).
У них между Ренном и Лавалем дом с пятью спальнями, дети выросли и разъехались, и они будут рады взять семью. Желательно уметь водить машину, потому что иначе трудно в деревне. Он машину даст, и деревенский мэр, с которым он дружит, тоже говорил, что машину беженцам мэрия может предоставить.
И тут сильно беременная женщина привела семью – бабушку, маму и сына лет трёх. Они пока у неё живут, познакомились в ФБ, могут ещё с неделю у неё пробыть, но потом она переезжает в меньшую квартиру, и там места не будет. И бабушка, и мама просияли, услышав про деревенский дом. После взрывов – пожить в тишине. И машину водят.
Я спросила у обиженного ворчуна, а как в деревне с работой.
«Есть работа, кто хочет работать, тому сколько угодно работы.»
Он вроде как на пенсии, но работает, конечно, ну, потому что как не работать. И ферму сохранил. А вообще всю жизнь он по торговле скотом.
Продолжал возмущаться: «я вон в Польшу за беженцами ездил, а тут меня не пускали».
Кроме собственного дома, он предлагал ещё и домик друга, совсем маленький, с двумя спальнями. Он в другой деревне. Туда бы женщину с детьми. И тоже будет машина, и мэра той деревни он тоже знает.
Так что если у кого-то есть на примете люди, готовые поехать в деревню между Ренном и Лавалем, в 150-ти километрах от моря, пожалуйста, объявитесь. Мы с Жан-Жаком обменялись телефонами, и я ему пообещала поискать. Насколько я понимаю, больше трёх человек в домик не поместятся.
Я нашла мою первую киевлянку, но она в деревню ехать не захотела, испугалась. Ну, и водительских прав у неё нет.
Пока мы беседовали, к нам подошёл мальчик: «Bonjour Mme Kassel». Мой студент. Я давно обратила внимание, что в группе третьекурсников в системе alternance (3 дня в неделю работа, два учёба), которую я учу теории языков, есть мальчик, у которого имя и фамилия выглядят удивительно по-среднеазиатски, особенно второе имя, сильно смахивающее на отчество. Мальчик оказался из Туркменистана. Ему про меня и в голову не приходило, что я сто лет назад из России. По-русски он говорит так, что я никогда бы не подумала, что это не родной его язык, так что подозреваю, что таки родной. Он волонтёрствует во France terre d’asile.
Рассказал, что работает в отличном месте, в Dassault aviation, собирается ехать на летнюю стажировку в Австралию. В Туркестан возвращаться, ясное дело, не намеревается.
Тут нас прервали – появилось человек семь с красными крестами на рубашках – медицинский обход. Они пришли за переводчиками, чтоб с ними пройтись по залу и узнать, не нужна ли кому-нибудь медицинская помощь. Одной женщине оказалась нужна. Её повели в медпункт, где свой переводчик.
Я вернулась к столу. И тут сразу появилось сразу много народу. Пожилой мужик, несмотря на жару, в шерстяной шапке. Все в тёплых куртках. Не чемоданы, как у многих, а большие открытые пластиковые сумки, как когда-то давали в дешёвых магазинах. Мы сначала не поняли, что эти люди все вместе. Я предложила человеку в шерстяной шапке подойти к столику. Он, вроде, просто меня не услышал, смотрел сквозь меня.
Тут выдвинулась вперёд совсем по виду молодая девочка, сказала, что они одна семья, что их двенадцать человек, что им уже выдали на завтра бесплатные билеты в Бордо, и им только вот переночевать. Мы стали расспрашивать, почему они едут в Бордо, есть ли там кто-нибудь. Оказалось, что есть знакомый, но жить у него вряд ли можно. И они ему ещё не звонили.
Я отвела их на запись, и мы стали разбираться, не лучше ли им отправиться в Лё Бурже, как всем сегодня, а там уж их куда-нибудь отправят, где их будет ждать жильё. Но нет, они хотели в Бордо, потому что город большой, и работу легче найти. Ну, мы отыскали в сети адрес центра по приёму беженцев в Бордо, и он оказался у самого вокзала. До этого я попыталась дозвониться в Красный крест в Бордо, но там в воскресенье никто не подошёл. Разговаривала с нами только та молодая девочка, которая объяснила, что они все вместе.
«Откуда вы?» – спросила я
«Из Мариуполя»
Три семьи. Три брата в Украине, в Париж приехали их жёны с детьми и родители.
И тут моя собеседница объяснила мне, почему они рвутся в Бордо: у неё там три года назад родился сын, муж там пару лет работал. Они тогда попросили политическое убежище, им, естественно, отказали, и они вернулись.
В Мариуполе три семьи жили недалеко друг от друга, в собственных домах.
Дальше она рассказывала только про себя. Им очень повезло, у них долго была вода, правда, не питьевая. Ну, и еды много в доме было, и питьевая вода в бутылках. Газа не было, связи не было. Они готовили еду в саду на мангале – очень страшно выходить в сад – взрывы всё время – бум-бум. Но ведь надо же есть.
Прятались в торговом центре на нижнем этаже, считая, что если бомба или снаряд по крыше, то, может, не долетит до них, застрянет между этажами.
И тут она такое детское слово употребила: злые.
«Вы не представляете, какие они злые. Только собираемся поспать – и бум-бум, и трясётся всё.»
Вчера вечером, когда они приехали, стул у кого-то упал, так они все вскочили.
В Мариуполе население было 500 тысяч человек, сейчас по её словам в городе тысяч двести, и кто ж знает, сколько среди них живых.
А уехали вот как. Они сидели в торговом центре – и вдруг видят, что мимо окон поток машин, тогда они выскочили и помчались к собственной машине, – им страшно повезло, их машина не сгорела. Сели и поехали как есть, в чём были. В зимней одежде поэтому. И стреляют, и взрывы – бум-бум.
Потом, когда уехали от взрывов, и связь появилась, оказалось, что семьи всех трёх братьев сумели выбраться – точно так же – увидели, что люди едут, вскочили в машины, чудом оказавшиеся целыми…
Человека в тёплой шапке уговорили поесть и выпить кофе. Он сидел на стуле, жевал и смотрел в пустоту.
Мужа у моей собеседницы в армию не забрали, пока что не служивших не берут, а он не служил… Я не все вопросы задала. Не знаю, где они выбрались из Украины. Думаю, что братья довезли семьи до какой-то границы и вернулись.
Кончилась моя смена. Уходя, я увидела бабушку, которая в деревню поедет. Она ребёнка отвела в детский уголок, сидела на стуле, расслабившись, улыбалась: «спасибо, спасибо, такое спасибо. В деревне же тихо.»
Я спросила, кто дочка по профессии. Оказалось, что парикмахер. Не пропадёт!
Он у нас в огромном комплексе выставочных павильонов. Там обычно устраивают промышленные и торговые выставки, а ещё всяческие мероприятия – например, университеты себя показывают, или предприятия ищут работников – в общем, ярмарки, правда, всё ж не невест.
Вот один павильон и отвели под приём беженцев. По вечерам туда привозят измученных людей с вокзалов на одну ночь. Тех, кто появляется днём, ставят на учёт и отправляют на ночёвку куда-то в другое место.
После одной, или двух ночей в спортивных залах, людей поселяют в «постоянное» жильё. Естественно, парижский район уже переполнился, так что это жильё обычно в провинции. Иногда это бунгало в кемпинге, иногда гостиница.
В будние дни в центре работает выездная префектура. Сегодня она была закрыта.
Кроме жилья, беженцам выдают талоны на питание. После записи в префектуре начинает действовать обычная медицинская страховка, и появляется право на 400 евро в месяц на взрослого и 100 на ребёнка. На получение денег уходит какое-то время. Волонтёры, которые сегодня записывали беженцев, сказали, что процедура ускоренная, но точно не знали, на какой день появляются деньги. Только успокаивали, что будет крыша над головой и еда, и можно уже расслабиться, и делать всё медленно, не торопясь.
Огромный зал разделён на отсеки. Есть для детей помещение с кучей игрушек. У стен по периметру стоят баки с кофе, с горячей водой, на столиках печенье, всякая съедобная ерунда, банки с соком. В середине дня разносили бутерброды, уговаривая людей поесть.
Прямо на входе объявление, что можно тут же привиться от ковида.
Говорят, что в этот центр нередко приходят наниматели и уходят оттуда с работниками. Официальное право на работу у беженцев появляется сразу после записи в префектуру.
Я пришла за несколько минут до открытия и познакомилась с записавшимся в переводчики французом. Он в начале двухтысячных два года в Питере проработал и сказал, что русский у него с тех пор заржавел. Потом я его по-русски услышала – очень даже приличный вполне бойкий язык.
Народу много – волонтёры из France terre d’asile – они же организаторы, и переводчики. Никто не ждал в очереди, была возможность каждого сразу принять. Люди появлялись – то вдруг толпой, то по двое-по трое: женщины, дети, мужиков очень мало, и только немолодые. У мальчишки лет шестнадцати из-за пазухи собачка глядела пуговичными глазами.
У входа за столиком с огромной, такой всеохватной улыбкой, большой чёрный человек задаёт первые вопросы и отправляет с переводчиком дальше, записываться. Запись: введение в компьютер паспортных данных, информация о последовательности необходимых действий и ответы на вопросы
Мне сначала досталась киевлянка с сыном. Замученная, испуганная. Мальчишка лет пятнадцати под два метра ростом освоился мгновенно, всё спрашивал, где найти баскетбольную площадку, куда можно прийти с улицы поиграть. А мама была очень напряжена. Отправляли сегодня всех ночевать в Le Bourget, и ей было страшно, что это за городом, что вдруг там не будет магазина, вдруг это промзона, да, просто было ей очень плохо и неуютно. Мы с девочкой, которая ими занималась, попытались объяснить ей, что Лё Бурже – это близко, что 20 минут от центра, что туда ходит RER – помесь метро и электрички, и что им выдадут бесплатную карточку на городской транспорт, если они останутся в парижском районе. Но слово «электричка», которое я произнесла, её страшно напугало. Естественно, заселяться беженцев туда везли автобусом. Только неизвестно было, когда этот автобус отправится, потому что сначала надо было его заполнить. Она очень боялась, что их как-нибудь тут забудут. Без копейки денег… Мы пытались её успокоить, – будет жильё, будут талоны на еду. А потом и деньги подоспеют.
Когда я вернулась к столику у входа, возле него стоял очень сердитый человек с женой – французы, приехавшие из Бретани, чтоб предложить жильё. Сердился человек на то, что его не сразу впустили (при входе в павильон надо объяснить, зачем ты пожаловал, документов, правда, никто не спрашивает, но поинтересовались, записалась ли я на переводческую смену).
У них между Ренном и Лавалем дом с пятью спальнями, дети выросли и разъехались, и они будут рады взять семью. Желательно уметь водить машину, потому что иначе трудно в деревне. Он машину даст, и деревенский мэр, с которым он дружит, тоже говорил, что машину беженцам мэрия может предоставить.
И тут сильно беременная женщина привела семью – бабушку, маму и сына лет трёх. Они пока у неё живут, познакомились в ФБ, могут ещё с неделю у неё пробыть, но потом она переезжает в меньшую квартиру, и там места не будет. И бабушка, и мама просияли, услышав про деревенский дом. После взрывов – пожить в тишине. И машину водят.
Я спросила у обиженного ворчуна, а как в деревне с работой.
«Есть работа, кто хочет работать, тому сколько угодно работы.»
Он вроде как на пенсии, но работает, конечно, ну, потому что как не работать. И ферму сохранил. А вообще всю жизнь он по торговле скотом.
Продолжал возмущаться: «я вон в Польшу за беженцами ездил, а тут меня не пускали».
Кроме собственного дома, он предлагал ещё и домик друга, совсем маленький, с двумя спальнями. Он в другой деревне. Туда бы женщину с детьми. И тоже будет машина, и мэра той деревни он тоже знает.
Так что если у кого-то есть на примете люди, готовые поехать в деревню между Ренном и Лавалем, в 150-ти километрах от моря, пожалуйста, объявитесь. Мы с Жан-Жаком обменялись телефонами, и я ему пообещала поискать. Насколько я понимаю, больше трёх человек в домик не поместятся.
Я нашла мою первую киевлянку, но она в деревню ехать не захотела, испугалась. Ну, и водительских прав у неё нет.
Пока мы беседовали, к нам подошёл мальчик: «Bonjour Mme Kassel». Мой студент. Я давно обратила внимание, что в группе третьекурсников в системе alternance (3 дня в неделю работа, два учёба), которую я учу теории языков, есть мальчик, у которого имя и фамилия выглядят удивительно по-среднеазиатски, особенно второе имя, сильно смахивающее на отчество. Мальчик оказался из Туркменистана. Ему про меня и в голову не приходило, что я сто лет назад из России. По-русски он говорит так, что я никогда бы не подумала, что это не родной его язык, так что подозреваю, что таки родной. Он волонтёрствует во France terre d’asile.
Рассказал, что работает в отличном месте, в Dassault aviation, собирается ехать на летнюю стажировку в Австралию. В Туркестан возвращаться, ясное дело, не намеревается.
Тут нас прервали – появилось человек семь с красными крестами на рубашках – медицинский обход. Они пришли за переводчиками, чтоб с ними пройтись по залу и узнать, не нужна ли кому-нибудь медицинская помощь. Одной женщине оказалась нужна. Её повели в медпункт, где свой переводчик.
Я вернулась к столу. И тут сразу появилось сразу много народу. Пожилой мужик, несмотря на жару, в шерстяной шапке. Все в тёплых куртках. Не чемоданы, как у многих, а большие открытые пластиковые сумки, как когда-то давали в дешёвых магазинах. Мы сначала не поняли, что эти люди все вместе. Я предложила человеку в шерстяной шапке подойти к столику. Он, вроде, просто меня не услышал, смотрел сквозь меня.
Тут выдвинулась вперёд совсем по виду молодая девочка, сказала, что они одна семья, что их двенадцать человек, что им уже выдали на завтра бесплатные билеты в Бордо, и им только вот переночевать. Мы стали расспрашивать, почему они едут в Бордо, есть ли там кто-нибудь. Оказалось, что есть знакомый, но жить у него вряд ли можно. И они ему ещё не звонили.
Я отвела их на запись, и мы стали разбираться, не лучше ли им отправиться в Лё Бурже, как всем сегодня, а там уж их куда-нибудь отправят, где их будет ждать жильё. Но нет, они хотели в Бордо, потому что город большой, и работу легче найти. Ну, мы отыскали в сети адрес центра по приёму беженцев в Бордо, и он оказался у самого вокзала. До этого я попыталась дозвониться в Красный крест в Бордо, но там в воскресенье никто не подошёл. Разговаривала с нами только та молодая девочка, которая объяснила, что они все вместе.
«Откуда вы?» – спросила я
«Из Мариуполя»
Три семьи. Три брата в Украине, в Париж приехали их жёны с детьми и родители.
И тут моя собеседница объяснила мне, почему они рвутся в Бордо: у неё там три года назад родился сын, муж там пару лет работал. Они тогда попросили политическое убежище, им, естественно, отказали, и они вернулись.
В Мариуполе три семьи жили недалеко друг от друга, в собственных домах.
Дальше она рассказывала только про себя. Им очень повезло, у них долго была вода, правда, не питьевая. Ну, и еды много в доме было, и питьевая вода в бутылках. Газа не было, связи не было. Они готовили еду в саду на мангале – очень страшно выходить в сад – взрывы всё время – бум-бум. Но ведь надо же есть.
Прятались в торговом центре на нижнем этаже, считая, что если бомба или снаряд по крыше, то, может, не долетит до них, застрянет между этажами.
И тут она такое детское слово употребила: злые.
«Вы не представляете, какие они злые. Только собираемся поспать – и бум-бум, и трясётся всё.»
Вчера вечером, когда они приехали, стул у кого-то упал, так они все вскочили.
В Мариуполе население было 500 тысяч человек, сейчас по её словам в городе тысяч двести, и кто ж знает, сколько среди них живых.
А уехали вот как. Они сидели в торговом центре – и вдруг видят, что мимо окон поток машин, тогда они выскочили и помчались к собственной машине, – им страшно повезло, их машина не сгорела. Сели и поехали как есть, в чём были. В зимней одежде поэтому. И стреляют, и взрывы – бум-бум.
Потом, когда уехали от взрывов, и связь появилась, оказалось, что семьи всех трёх братьев сумели выбраться – точно так же – увидели, что люди едут, вскочили в машины, чудом оказавшиеся целыми…
Человека в тёплой шапке уговорили поесть и выпить кофе. Он сидел на стуле, жевал и смотрел в пустоту.
Мужа у моей собеседницы в армию не забрали, пока что не служивших не берут, а он не служил… Я не все вопросы задала. Не знаю, где они выбрались из Украины. Думаю, что братья довезли семьи до какой-то границы и вернулись.
Кончилась моя смена. Уходя, я увидела бабушку, которая в деревню поедет. Она ребёнка отвела в детский уголок, сидела на стуле, расслабившись, улыбалась: «спасибо, спасибо, такое спасибо. В деревне же тихо.»
Я спросила, кто дочка по профессии. Оказалось, что парикмахер. Не пропадёт!
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-03-28 08:37 am (UTC)