И опять в центре по приёму беженцев
Apr. 20th, 2022 11:32 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaСегодня тут очередь на улице.
- Пропустите, пожалуйста, я переводчик.
- А, переводчик, переведите вот.
Девчонка очень быстро, размахивая руками чуть возмущённо, говорит: скажите им, у меня там муж в очереди, я просто покурить выходила.
Перевожу. Проходим с ней друг за другом.
***
Две девочки – ну, их так социальные работники называют – deux filles. Так-то одной под пятьдесят, у неё сын полицейский в Киеве. Три года отучился в универе и решил пойти поработать. А вторая по виду совсем юная – ну, тридцать, может, ей и есть – риелтор по роду занятий. А та, что постарше – няня, с самыми маленькими очень любит возиться. Землячки. Из Чернигова. Та, что совсем с виду девчонка, стала мне фотки на телефоне показывать – горящий дом после налёта, пламя из окон, столбы дыма с огнём над крышами, осколок, который разбил окно у неё в квартире и влетел в комнату. Какая-то железная маленькая штучка, застрявшая в раме другого окна.
Месяц в холодном подвале девятиэтажки. У многих начались проблемы с почками. Воды не было. И электричества не было. И мобильной связи. А газ был! И иногда из подвала приходилось подниматься в квартиру, чтоб еду приготовить. Очень страшно. Мужики построили сортир рядом с домом. Тоже очень страшно туда бегать было.
Бомба – говорили ¬– попала в сирену, так что было неизвестно, когда бомбят – сидели в подвале и прислушивались.
- А откуда еду брали?
У неё знакомый директор магазина. Но еда потом пропала. Хлеб стал в три раза дороже обычного. Ей друзья из-за границы переводили деньги. Мосты взорваны, подвоза нет. Магазины закрыты, банки тоже.
Когда те, кого не поднимается рука назвать армией, ¬– орда мародёров и насильников, – отошли от Чернигова готовиться к великой битве за Донбасс, она уехала. Мама силком собрала ей чемодан и её вытолкала, а сама ехать с ней отказалась наотрез. «Я старая». Теперь она места себе не находит.
Ту, что постарше, незадолго до отъезда укусила бродячая собака. Её укололи от бешенства, велели через месяц сделать ещё один укол. «Хорошие люди не бросают животных, всюду же с ними пропускают и без всяких звериных паспортов, но были ведь и бессовестные»… И вот теперь собаки собьются в стаи…
У девочек всё сложилось очень неплохо – через знакомую, у которой они прожили несколько дней, они нашли работу, – у армянина, владельца строительной компании, немного говорящего по-русски. Будут на стройках еду готовить, убирать вагончики. У них ценнейшая бумага ¬– promesse d’embauche. Благодаря ей, им должны обеспечить жильё в Париже или в пригороде. Работа-то в Иль-де-Франсе. Вот только оформлена строительная фирма в ближней Нормандии, и на их ценной бумаге адрес в Верноне. Социальная работница по имени Katia, кажется, совершенно не русского происхождения, дозвонилась их нанимателю и удовлетворилась его устным подтверждением места работы. На столе, за которым Катя сидит, написано «особые случаи». Тех, что не особые, отправляли в Нормандию, в городок Évreux.
Я убежала, не дождавшись, пока им найдут жильё, потому что у меня рабочая встреча была в сети. Надо было успеть до дому доехать. Катя сказала, чтоб я не волновалась, всё будет в порядке.
Няни очень нужны, – старшая, думаю, долго на стройке не проработает.
***
Женщина средних лет, у которой отец пока в Германии, всё пыталась понять, где лучше – ей ли к отцу ехать, или наоборот отца во Францию вытаскивать. Задавала бездну вопросов, записывала ответы. А кто ж может точно сказать, что ей разумней делать?
***
За столиком у самого входа оформляют медицинскую страховку тем, кто зарегистрировался. При регистрации всех спрашивают про медицинские проблемы. Записывают в карточку.
***
И опять, как в и прошлый раз, когда я тут была, мне попалась женщина, у которой нет в паспорте штампа о въезде в шенгенскую зону. Просто потому, что поляки его не поставили ей во внутренний паспорт. У её дочки паспорт международный, у неё всё в порядке. Их уже поселили – втроём с дочкой и внуком, но зарегистрировалась только дочка с ребёнком, и в префектуре там, где их поселили под Парижем, её отправили сюда, чтоб ей тут выдали какую-нибудь бумагу о том, что она «действительно» въехала в Шенген сейчас. Иначе ей денег не получить.
Социальные работники советуются – какую такую бумагу, где её взять, вздыхают – решают, что зарегистрируют её без отметки в паспорте, и авось, префектура удовлетворится.
***
- А вы спросите ещё раз, с кошкой нас в гостиницу пустят, пожалуйста спросите.
- Пустят, конечно, вы ж уже предупредили, что вы с кошкой.
- Всё-таки спросите ещё раз.
Спрашиваю. Пускают с кошками, пускают с собаками, с кроликами и хомяками…
***
Девчонка, с виду полуребёнок, но ей аж 23! А с ней брат лет восьми. Живут у дяди. Пришли в центр оформлять медицинскую страховку, но для брата нужно разрешение от родителей, а девчонка его забыла дома.
- В школу-то ты пошёл уже?
- Не, мы его в школу не отправили, это я тут останусь, а он, мы надеемся, когда война кончится, к родителям вернётся. Ну ведь кончится же она? Из Ивано-Франковска они. Мальчишка лукавый с виду – и у них всё явно неплохо – ну да, они ж не одни, у дяди!
***
Три часа смены промелькивают, я уже поглядываю на телефон, – и убегаю, чтоб успеть на свою встречу в тимсе.
- Пропустите, пожалуйста, я переводчик.
- А, переводчик, переведите вот.
Девчонка очень быстро, размахивая руками чуть возмущённо, говорит: скажите им, у меня там муж в очереди, я просто покурить выходила.
Перевожу. Проходим с ней друг за другом.
***
Две девочки – ну, их так социальные работники называют – deux filles. Так-то одной под пятьдесят, у неё сын полицейский в Киеве. Три года отучился в универе и решил пойти поработать. А вторая по виду совсем юная – ну, тридцать, может, ей и есть – риелтор по роду занятий. А та, что постарше – няня, с самыми маленькими очень любит возиться. Землячки. Из Чернигова. Та, что совсем с виду девчонка, стала мне фотки на телефоне показывать – горящий дом после налёта, пламя из окон, столбы дыма с огнём над крышами, осколок, который разбил окно у неё в квартире и влетел в комнату. Какая-то железная маленькая штучка, застрявшая в раме другого окна.
Месяц в холодном подвале девятиэтажки. У многих начались проблемы с почками. Воды не было. И электричества не было. И мобильной связи. А газ был! И иногда из подвала приходилось подниматься в квартиру, чтоб еду приготовить. Очень страшно. Мужики построили сортир рядом с домом. Тоже очень страшно туда бегать было.
Бомба – говорили ¬– попала в сирену, так что было неизвестно, когда бомбят – сидели в подвале и прислушивались.
- А откуда еду брали?
У неё знакомый директор магазина. Но еда потом пропала. Хлеб стал в три раза дороже обычного. Ей друзья из-за границы переводили деньги. Мосты взорваны, подвоза нет. Магазины закрыты, банки тоже.
Когда те, кого не поднимается рука назвать армией, ¬– орда мародёров и насильников, – отошли от Чернигова готовиться к великой битве за Донбасс, она уехала. Мама силком собрала ей чемодан и её вытолкала, а сама ехать с ней отказалась наотрез. «Я старая». Теперь она места себе не находит.
Ту, что постарше, незадолго до отъезда укусила бродячая собака. Её укололи от бешенства, велели через месяц сделать ещё один укол. «Хорошие люди не бросают животных, всюду же с ними пропускают и без всяких звериных паспортов, но были ведь и бессовестные»… И вот теперь собаки собьются в стаи…
У девочек всё сложилось очень неплохо – через знакомую, у которой они прожили несколько дней, они нашли работу, – у армянина, владельца строительной компании, немного говорящего по-русски. Будут на стройках еду готовить, убирать вагончики. У них ценнейшая бумага ¬– promesse d’embauche. Благодаря ей, им должны обеспечить жильё в Париже или в пригороде. Работа-то в Иль-де-Франсе. Вот только оформлена строительная фирма в ближней Нормандии, и на их ценной бумаге адрес в Верноне. Социальная работница по имени Katia, кажется, совершенно не русского происхождения, дозвонилась их нанимателю и удовлетворилась его устным подтверждением места работы. На столе, за которым Катя сидит, написано «особые случаи». Тех, что не особые, отправляли в Нормандию, в городок Évreux.
Я убежала, не дождавшись, пока им найдут жильё, потому что у меня рабочая встреча была в сети. Надо было успеть до дому доехать. Катя сказала, чтоб я не волновалась, всё будет в порядке.
Няни очень нужны, – старшая, думаю, долго на стройке не проработает.
***
Женщина средних лет, у которой отец пока в Германии, всё пыталась понять, где лучше – ей ли к отцу ехать, или наоборот отца во Францию вытаскивать. Задавала бездну вопросов, записывала ответы. А кто ж может точно сказать, что ей разумней делать?
***
За столиком у самого входа оформляют медицинскую страховку тем, кто зарегистрировался. При регистрации всех спрашивают про медицинские проблемы. Записывают в карточку.
***
И опять, как в и прошлый раз, когда я тут была, мне попалась женщина, у которой нет в паспорте штампа о въезде в шенгенскую зону. Просто потому, что поляки его не поставили ей во внутренний паспорт. У её дочки паспорт международный, у неё всё в порядке. Их уже поселили – втроём с дочкой и внуком, но зарегистрировалась только дочка с ребёнком, и в префектуре там, где их поселили под Парижем, её отправили сюда, чтоб ей тут выдали какую-нибудь бумагу о том, что она «действительно» въехала в Шенген сейчас. Иначе ей денег не получить.
Социальные работники советуются – какую такую бумагу, где её взять, вздыхают – решают, что зарегистрируют её без отметки в паспорте, и авось, префектура удовлетворится.
***
- А вы спросите ещё раз, с кошкой нас в гостиницу пустят, пожалуйста спросите.
- Пустят, конечно, вы ж уже предупредили, что вы с кошкой.
- Всё-таки спросите ещё раз.
Спрашиваю. Пускают с кошками, пускают с собаками, с кроликами и хомяками…
***
Девчонка, с виду полуребёнок, но ей аж 23! А с ней брат лет восьми. Живут у дяди. Пришли в центр оформлять медицинскую страховку, но для брата нужно разрешение от родителей, а девчонка его забыла дома.
- В школу-то ты пошёл уже?
- Не, мы его в школу не отправили, это я тут останусь, а он, мы надеемся, когда война кончится, к родителям вернётся. Ну ведь кончится же она? Из Ивано-Франковска они. Мальчишка лукавый с виду – и у них всё явно неплохо – ну да, они ж не одни, у дяди!
***
Три часа смены промелькивают, я уже поглядываю на телефон, – и убегаю, чтоб успеть на свою встречу в тимсе.
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-04-20 09:37 am (UTC)no subject
Date: 2022-04-20 01:08 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-20 10:27 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-21 09:23 pm (UTC)no subject
Date: 2022-04-23 07:19 pm (UTC)no subject
Date: 2022-05-11 07:02 pm (UTC)