(no subject)
Jun. 8th, 2022 10:44 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaМы, которые вне зоны военных действий, какой бы ужас мы ни испытывали, живём – гуляем, читаем, и раннее лето нас дудочкой за собой ведёт.
Но и там, где война, тоже разные градации ужаса.
Недавно в центре по приёму беженцев я разговаривала с очень славной интеллигентной женщиной из Днепра.
Она сказала мне, что уехала, чтоб увезти двенадцатилетнюю дочку. Если б не девчонка, осталась бы. Там взрослые сыновья. Старший вывез жену и дочку в Польшу. Он археолог, но какая нынче археология, – устроился куда-то на склад работать. Младший работу потерял. А так – у них всё ничего – только вот когда мост бомбили, у старшего в квартире вылетели стёкла, и двери скособочились. Теперь он живёт в её пустой квартире.
А дочка пошла в Париже в школу, ей очень нравится, и говорит маме: «а давай останемся». Только мама ей отвечает, что она совсем не спит, – она на телефоне не отключила воздушную тревогу (слова из детства – из книжек про войну), и когда воет сирена, звонит сыновьям.
А ещё с ними приехала собачка – совсем маленькая – йоркширский терьер, она мне фотку показала – хоть и крошечный, но очень горделивый зверь.
Её двоюродная сестра, которая закончила университет в Украине, детей в Днепре родила, несколько лет назад уехала в Россию из-за мужней работы – и вот по телефону сказала ей: «там у вас нацисты».
На вопрос, где она нацистов видела, ответ был: «ты ничего не понимаешь». Естественно, телефонные разговоры прекратились.
В центр по приёму беженцев эта очень спокойная милая женщина пришла за жильём. Они с дочкой уже два месяца в Париже. Живут во французской семье – сначала договорились на неделю, а в результате прожили два месяца. Но сейчас надо съезжать, потому что они занимают комнату дочки хозяев – студентки, а теперь летом дочка возвращается к родителям.
Хозяева квартиры развесили у себя в районе объявления, и она нашла работу – по уборке, но с контрактами. И сейчас, если она жильё найдёт, всё будет совсем хорошо, потому что она возьмёт работу ещё и в гостинице, – сейчас всюду очень люди нужны, ей работу предлагают.
Кстати, в центре, пока я в Провансе была, появилось отделение нашего обычного агентства, занимающегося трудоустройством.
С жильём всё образовалось – девочка-социальная работница нашла им гостиничный номер на двоих – бывает хуже, бывает, что селят вчетвером.
И так она обрадовалась, эта социальная работница: «у меня для вас хорошие новости».
И я обрадовалась – вот же хорошо – жильё, работа. Убирает частные квартиры, и в гостинице, небось, тоже уборка… И ещё повезло – один из людей, у которых она убирает, полуукраинец с мамой француженкой, и она с ним может разговаривать, и радуется, когда к нему приходит.
Только вообще-то она инженер-химик, но в 51 год без языка – куда ж…
Они не сидели в подвале два месяца, не голодали – и значит, всё неплохо.
…
В этот раз я впервые видела в центре молодых мужиков. Практически уверена, что это легализуются бывшие нелегалы. Не бином Ньютона – выехать из шенгенской зоны, хоть в Турцию, – и въехать опять. Один очень по-деловому интересовался страховкой на машину и тем, сможет ли он, имея право на работу, открыть собственное дело. Я поинтересовалась, какое. «Ну, строительное. Чтоб налоги платить». Я сказала, что наверняка он сможет в сети объявить себя «самозанятым». Он про такой вариант уже слышал, опять повторил про налоги, – похвальное желание.
Надеюсь, что всё у этих ребят выйдет – легализуются и будут нормально жить…
Одновременно со мной там была ещё одна переводчица – очень прилично говорящая по-русски француженка. А один социальный работник был в вышиванке, по фенотипу, очень может быть, что по происхождению украинец.
И бродила по залу парижская украинка-врач – в белом халате и в маске – уговаривала народ прям на месте сделать третью прививку от ковида, и страшные истории рассказывала про умерших от ковида своих однокурсников из киевского меда.
Я перевожу от France – terre d’asile, а в соседних помещениях этого же громадного выставочного павильона Красный крест, на ночь новоприбывших они размещают – когда я уходила, я столкнулась с группой людей явно с вокзала – с чемоданами, баулами, плюшевым медведем, детьми, двумя собаками, одним котом…
Но и там, где война, тоже разные градации ужаса.
Недавно в центре по приёму беженцев я разговаривала с очень славной интеллигентной женщиной из Днепра.
Она сказала мне, что уехала, чтоб увезти двенадцатилетнюю дочку. Если б не девчонка, осталась бы. Там взрослые сыновья. Старший вывез жену и дочку в Польшу. Он археолог, но какая нынче археология, – устроился куда-то на склад работать. Младший работу потерял. А так – у них всё ничего – только вот когда мост бомбили, у старшего в квартире вылетели стёкла, и двери скособочились. Теперь он живёт в её пустой квартире.
А дочка пошла в Париже в школу, ей очень нравится, и говорит маме: «а давай останемся». Только мама ей отвечает, что она совсем не спит, – она на телефоне не отключила воздушную тревогу (слова из детства – из книжек про войну), и когда воет сирена, звонит сыновьям.
А ещё с ними приехала собачка – совсем маленькая – йоркширский терьер, она мне фотку показала – хоть и крошечный, но очень горделивый зверь.
Её двоюродная сестра, которая закончила университет в Украине, детей в Днепре родила, несколько лет назад уехала в Россию из-за мужней работы – и вот по телефону сказала ей: «там у вас нацисты».
На вопрос, где она нацистов видела, ответ был: «ты ничего не понимаешь». Естественно, телефонные разговоры прекратились.
В центр по приёму беженцев эта очень спокойная милая женщина пришла за жильём. Они с дочкой уже два месяца в Париже. Живут во французской семье – сначала договорились на неделю, а в результате прожили два месяца. Но сейчас надо съезжать, потому что они занимают комнату дочки хозяев – студентки, а теперь летом дочка возвращается к родителям.
Хозяева квартиры развесили у себя в районе объявления, и она нашла работу – по уборке, но с контрактами. И сейчас, если она жильё найдёт, всё будет совсем хорошо, потому что она возьмёт работу ещё и в гостинице, – сейчас всюду очень люди нужны, ей работу предлагают.
Кстати, в центре, пока я в Провансе была, появилось отделение нашего обычного агентства, занимающегося трудоустройством.
С жильём всё образовалось – девочка-социальная работница нашла им гостиничный номер на двоих – бывает хуже, бывает, что селят вчетвером.
И так она обрадовалась, эта социальная работница: «у меня для вас хорошие новости».
И я обрадовалась – вот же хорошо – жильё, работа. Убирает частные квартиры, и в гостинице, небось, тоже уборка… И ещё повезло – один из людей, у которых она убирает, полуукраинец с мамой француженкой, и она с ним может разговаривать, и радуется, когда к нему приходит.
Только вообще-то она инженер-химик, но в 51 год без языка – куда ж…
Они не сидели в подвале два месяца, не голодали – и значит, всё неплохо.
…
В этот раз я впервые видела в центре молодых мужиков. Практически уверена, что это легализуются бывшие нелегалы. Не бином Ньютона – выехать из шенгенской зоны, хоть в Турцию, – и въехать опять. Один очень по-деловому интересовался страховкой на машину и тем, сможет ли он, имея право на работу, открыть собственное дело. Я поинтересовалась, какое. «Ну, строительное. Чтоб налоги платить». Я сказала, что наверняка он сможет в сети объявить себя «самозанятым». Он про такой вариант уже слышал, опять повторил про налоги, – похвальное желание.
Надеюсь, что всё у этих ребят выйдет – легализуются и будут нормально жить…
Одновременно со мной там была ещё одна переводчица – очень прилично говорящая по-русски француженка. А один социальный работник был в вышиванке, по фенотипу, очень может быть, что по происхождению украинец.
И бродила по залу парижская украинка-врач – в белом халате и в маске – уговаривала народ прям на месте сделать третью прививку от ковида, и страшные истории рассказывала про умерших от ковида своих однокурсников из киевского меда.
Я перевожу от France – terre d’asile, а в соседних помещениях этого же громадного выставочного павильона Красный крест, на ночь новоприбывших они размещают – когда я уходила, я столкнулась с группой людей явно с вокзала – с чемоданами, баулами, плюшевым медведем, детьми, двумя собаками, одним котом…
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2022-06-09 04:20 pm (UTC)no subject
Date: 2022-06-09 04:42 pm (UTC)Слышал когда-то историю по израильскому радио. Женщина рассказывала, что через пару недель после того, как в Иерусалиме в самом центре взорвали одну из пиццерий Sbarro, она поехала в Нью Йорк к сыну и они поднялись на последний этаж одной из башен WTC. Там сын гордо сказал: "Мама вот смотри тут у нас тоже Sbarro и вот с ним никогда ничего не случится!" Ну, и настал 9/11.
Так что во время войны русский фатализм это большая помощь.
no subject
Date: 2022-06-09 09:16 pm (UTC)no subject
Date: 2022-06-09 09:19 pm (UTC)no subject
Date: 2022-06-09 09:22 pm (UTC)