Mahe Traoré, «Moi proviseure»
Jan. 9th, 2025 10:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
mblaКнижки о работе, не художественные, я читаю с огромным удовольствием, если они написаны так, что сам, читая, начинаешь чуть ли не завидовать работе автора. Вот я так читала книжку деревенской медсестры, целыми днями объезжающей своих пациентов. Возникало со-участие, со-прикосновение с самыми разными жизнями, и каждый день казался осмысленным, и грели даже небольшие удачи.
Так и с этой книгой. Траоре – директор школы. Причём у нас это административная, не учительская должность. И вот же. Очень азартная книга. Я купила и её предыдущую книжку, биографическую.
Она родилась во Франции, но родители на некоторое время увезли её в Мали, откуда они родом. Про тамошнюю школу, которую она посещала, Траоре рассказывает совсем чуть-чуть (наверно, в биографической книге будет больше). Ученики работали на огороде, выращивали овощи для учителей. За ошибки, например, грамматические, или арифметические, их наказывали кнутом – по удару за ошибку. При этом соученики держали проштрафившегося вчетвером за руки и за ноги. Лицей Траоре, к счастью, закончила уже во Франции.
Карьеру она сделала, начиная с весьма невысоких должностней. Работала в неблагополучных пригородах. Перед тем как стать директором, была заместителем директора в пригородном лицее.
Конечно, она немало хвастается, но ведь есть чем! И создаётся впечатление, что если б таких директоров побольше, – не боящихся ни учеников, ни их родителей, –что-то можно было бы сделать и в самых ужасных лицеях.
Она довольно подробно рассказывает о некоторых учениках, – вот например о мальчике, которому, по её мнению, ей помочь не удалось, но он тем не менее очень ей радуется, встречает её на автобусной остановке, когда она приезжает к своим родителям в тот самый пригород, где она работала в лицее. Этот мальчишка всё время её провоцировал. Она отвечала за дисциплину, а он опаздывал всегда и встречал её наглой улыбкой. Как-то спросил, какая у неё зарплата, чтоб сообщить, что он, между прочим, в свои 13 лет зарабатывает больше ста евро в день – обычное дело в неблагополучных районах – малолетки приводят клиентов к торговцам наркотиками. Жил он в пятикомнатной квартире, где проживал полигамный папа с двумя жёнами и тринадцатью детьми. Потом посидел в тюрьме. И вот стал нормальным человеком после такого детства, собственная семья есть, работает. Может, всё-таки чем-то она сумела ему помочь.
Она очень гордится тем, что организует по-серьёзному выборы в школьный совет. Есть разные партии, у каждой программа, дебаты проходят очень оживлённые... Приучает школьников к участию в настоящих выборах, короче говоря, учит демократии.
Естественно, её периодически обзывают bounty – чёрной снаружи, а внутри-то белой. Она, конечно же, яростно борется с communautarisme, уж не знаю, какое по-русски слово употребляют для этого явления, – за общие личностные ценности против распихивания людей по душным полкам принадлежности к религиозной, этнической, или ещё какой группе.
Она пытается всеми силами бороться за социальное смешение и всё время сталкивается с тем, что это чрезвычайно тяжело. Лицей её имеет два отделения – одно готовит квалифицированных рабочих, работающих потом в цехах, на станках, и там прежде всего мальчики из простых семей, а второе отделение готовит витражистов, керамистов, прикладных художников. Кстати, именно из её лицея вышел кто-то из реставраторов витражей Нотр Дам. В этом отделении много девочек. Ученики и ученицы этого отделения создают предметы – вазы, фрески, которые потом представляют на конкурсы, показывают на выставках, иногда дарят разным учреждениям – какая-то ваза высталена в мэрии Пятого округа (лицей там находится). И очень трудно оказывается организовать и поддерживать связь между двумя частями лицея. Много общих праздников, общих, вроде бы, дел, – но это не сильно помогает. Мальчики из рабочего отделения с огромным трудом идут на контакт. Траоре рассматривает общую социализацию, как одну из своих главнейших и самых трудных задач.
Одна из занятных историй, которые она рассказывает из времени, когда она была заместителем директора в тяжёлом пригородном лицее, вот какая. Приходит она утром и видит, что вход в лицей завален мусорными баками, которые крайне агрессивно настроенные ученики поджигают, не давая возможности другим, не агрессивным, войти в здание и отправиться учиться. Всё это потому, что любимый этими учениками кандидат в президенты не вышел во второй тур выборов (естественно, речь о Мелоншоне), и они решили по этому поводу побуянить.
Она сумела их перекричать. Прочитала им короткую лекцию об устройстве выборов и демократии, а потом сказала, что если через 15 минут они не разгребут завалы, она их самих покатит по улице в мусорных баках. Завалы были разобраны. А потом ей передали, что ученики друг другу то ли опасливо, то ли уважительно говорили: «Мадам Траоре, она и вправду может». Не думаю, что человек другого происхождения рискнул бы так.
Вообще основное моё ощущение от этой книжки я бы выразила словами: «Во даёт!». И наверно, да, я испытываю лёгкую зависть, которая часто возникает, когда у человека что-то здорово получается – из такого, что ты и сам непрочь бы уметь и делать. Ну, как зависть к ребятам с аквалангами, которые фоторафируют под водой, или к тем, кто на парапланах летает, или по морю на досках под парашютами...
Так и с этой книгой. Траоре – директор школы. Причём у нас это административная, не учительская должность. И вот же. Очень азартная книга. Я купила и её предыдущую книжку, биографическую.
Она родилась во Франции, но родители на некоторое время увезли её в Мали, откуда они родом. Про тамошнюю школу, которую она посещала, Траоре рассказывает совсем чуть-чуть (наверно, в биографической книге будет больше). Ученики работали на огороде, выращивали овощи для учителей. За ошибки, например, грамматические, или арифметические, их наказывали кнутом – по удару за ошибку. При этом соученики держали проштрафившегося вчетвером за руки и за ноги. Лицей Траоре, к счастью, закончила уже во Франции.
Карьеру она сделала, начиная с весьма невысоких должностней. Работала в неблагополучных пригородах. Перед тем как стать директором, была заместителем директора в пригородном лицее.
Конечно, она немало хвастается, но ведь есть чем! И создаётся впечатление, что если б таких директоров побольше, – не боящихся ни учеников, ни их родителей, –что-то можно было бы сделать и в самых ужасных лицеях.
Она довольно подробно рассказывает о некоторых учениках, – вот например о мальчике, которому, по её мнению, ей помочь не удалось, но он тем не менее очень ей радуется, встречает её на автобусной остановке, когда она приезжает к своим родителям в тот самый пригород, где она работала в лицее. Этот мальчишка всё время её провоцировал. Она отвечала за дисциплину, а он опаздывал всегда и встречал её наглой улыбкой. Как-то спросил, какая у неё зарплата, чтоб сообщить, что он, между прочим, в свои 13 лет зарабатывает больше ста евро в день – обычное дело в неблагополучных районах – малолетки приводят клиентов к торговцам наркотиками. Жил он в пятикомнатной квартире, где проживал полигамный папа с двумя жёнами и тринадцатью детьми. Потом посидел в тюрьме. И вот стал нормальным человеком после такого детства, собственная семья есть, работает. Может, всё-таки чем-то она сумела ему помочь.
Она очень гордится тем, что организует по-серьёзному выборы в школьный совет. Есть разные партии, у каждой программа, дебаты проходят очень оживлённые... Приучает школьников к участию в настоящих выборах, короче говоря, учит демократии.
Естественно, её периодически обзывают bounty – чёрной снаружи, а внутри-то белой. Она, конечно же, яростно борется с communautarisme, уж не знаю, какое по-русски слово употребляют для этого явления, – за общие личностные ценности против распихивания людей по душным полкам принадлежности к религиозной, этнической, или ещё какой группе.
Она пытается всеми силами бороться за социальное смешение и всё время сталкивается с тем, что это чрезвычайно тяжело. Лицей её имеет два отделения – одно готовит квалифицированных рабочих, работающих потом в цехах, на станках, и там прежде всего мальчики из простых семей, а второе отделение готовит витражистов, керамистов, прикладных художников. Кстати, именно из её лицея вышел кто-то из реставраторов витражей Нотр Дам. В этом отделении много девочек. Ученики и ученицы этого отделения создают предметы – вазы, фрески, которые потом представляют на конкурсы, показывают на выставках, иногда дарят разным учреждениям – какая-то ваза высталена в мэрии Пятого округа (лицей там находится). И очень трудно оказывается организовать и поддерживать связь между двумя частями лицея. Много общих праздников, общих, вроде бы, дел, – но это не сильно помогает. Мальчики из рабочего отделения с огромным трудом идут на контакт. Траоре рассматривает общую социализацию, как одну из своих главнейших и самых трудных задач.
Одна из занятных историй, которые она рассказывает из времени, когда она была заместителем директора в тяжёлом пригородном лицее, вот какая. Приходит она утром и видит, что вход в лицей завален мусорными баками, которые крайне агрессивно настроенные ученики поджигают, не давая возможности другим, не агрессивным, войти в здание и отправиться учиться. Всё это потому, что любимый этими учениками кандидат в президенты не вышел во второй тур выборов (естественно, речь о Мелоншоне), и они решили по этому поводу побуянить.
Она сумела их перекричать. Прочитала им короткую лекцию об устройстве выборов и демократии, а потом сказала, что если через 15 минут они не разгребут завалы, она их самих покатит по улице в мусорных баках. Завалы были разобраны. А потом ей передали, что ученики друг другу то ли опасливо, то ли уважительно говорили: «Мадам Траоре, она и вправду может». Не думаю, что человек другого происхождения рискнул бы так.
Вообще основное моё ощущение от этой книжки я бы выразила словами: «Во даёт!». И наверно, да, я испытываю лёгкую зависть, которая часто возникает, когда у человека что-то здорово получается – из такого, что ты и сам непрочь бы уметь и делать. Ну, как зависть к ребятам с аквалангами, которые фоторафируют под водой, или к тем, кто на парапланах летает, или по морю на досках под парашютами...
![[identity profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/openid.png){kind=small}
no subject
Date: 2025-01-09 10:57 am (UTC)Недавно была та же картина с мусульманскими пропалестинскими протестующими. Бесновались и мешали другим людям, нет чтоб разогнать пакостников. Мирная демонстрация - это пожалуйста.
Директор молодец, что решила вопрос, но в системе явно что-то не так.
no subject
Date: 2025-01-09 11:09 am (UTC)Те, кто не сталкивался лично, не понимает всей остроты.
У дочки была похожая ситуация - с мусорными баками и учениями отделения, которые все-же хотели учиться, каждый день на счету. Там вмешалась жандармерия.
no subject
Date: 2025-01-09 11:16 am (UTC)no subject
Date: 2025-01-09 11:33 am (UTC)Да так обычно и реагируют. Просто есть места, где полиция бессильна, а работать надо. Без харизмы никак.
Есть люди, которые убеждены, что в таких местах надо жить и работать, чтобы сделать мир лучше. У меня есть такая знакомая гинеколог, она живет в реально ужасном месте, чтобы помогать женщинам, зачастую неграмотным. Она очень симпатичная, скалолаз и сильная лыжница, и это в ее 70++ лет! Правда, дети ее не смогли получить образование...
no subject
Date: 2025-01-09 11:56 am (UTC)Про детей не могу судить. Иногда бывает такое, что дети платят за праведность родителей, да.
no subject
Date: 2025-01-09 03:56 pm (UTC)no subject
Date: 2025-01-09 04:02 pm (UTC)Моя знакомая объясняла мне, что акушеров много, а вот медицинской гинекологии нет, а она очень важна - контрацепция, всякие болезни (я остереглась обсуждать аборты).
И еще она сказала, что ни за что не хотела бы работать в Майотт с их акушерской катастрофой с коморцами - (кстати, для нее была новость отсутствие во Франции "droit du sol" в американском смысле)
no subject
Date: 2025-01-09 04:16 pm (UTC)