В Дордони

[mbla]

Мы приехали в белизну – даже холмы – дальние планы – зелёно-белые – в огромных пятнах  цветущих акаций. А уж ближние – акации, бузина, зонтики, чубушник-жасмин. В роще высоченных тополей, – их при нас худенькими малышами сажали в апреле лет 20 назад, – тополиный пух пляшет в воздухе и ложится на траву снежным ковром. Тогда шёл дождь, пахло мокрой травой, пенилась река. Пух над водой, пух долетает до нашего крыльца, хоть и нет вблизи тополей. И кажется, акации в разные годы цветут с разной мощью, – и этой весной будто оркестр заполняет пространство аккордами – и бредёшь в акациевом духе.

+++

А потом под липой, ещё не цветущей, на террасе проверяла студенческие работы – 200 уже проверено в городе, 80 – по другому предмету – с собой. А знакомый пёстрый петух горделиво вышагивал прямо под крыльцом в траве, сиял перьями на закате, и Вася, поставив лапы на высокий парапет, любовалась им, а иногда поворачивала голову и глядела через узенькую хуторскую улочку с травой посредине на волшебную чёрную курицу на травяном пригорке.

И я всё пытаюсь плыть в этом густом воздухе, глядеть-проглядывать, тянуть-растягивать минуты, – и чёрного-белого не говорите-не думайте – пытаюсь провалиться в это ёмкое пространство без времени, не читать новостей и думать забыть о двух ублюдках мирового масштаба и ублюдках рангом поменьше – да вот не очень получается.